…Дождь то затихал, то снова лил с прежней силой. Труха, многолетняя прелятина под ногами раскисла, липла к ботинкам, и они с каждым шагом становились всё неподъёмнее. Каскады воды обрушивались сверху при любом прикосновении к веткам, к лианам, к огромным листьям. Вода скопилась даже в больших ночных цветах, в свёрнутых трубочками листьях. Но им, мокрым насквозь, было уже всё равно. Они шли вперёд через лес с тупым поразительным упорством, даже не оста-навливаясь на отдых. Лидера, вожака, который бы всё время шёл впереди, у них не было. Они постоянно менялись, и вперёд вырывался самый сильный на данный момент, тот, кому хватало сил сбивать с веток воду, срывать лианы, расчищая путь остальным, выбирать дорогу.
Джейк держался неплохо, чаще других шёл первым, и даже сам себе мысленно удивлялся: откуда берутся у него эти силы? Без еды уже целый день и ночь, вторую ночь на ногах — без сна! Без отдыха!..
Они то растягивались так, что теряли друг друга из виду, и тогда Джейк останав-ливался и терпеливо ждал остальных; то сбивались в кучу и шли все вместе, толка-ясь и наступая друг другу на ноги. Но — поразительно! — не ругались. На то, чтобы говорить и тем более ругаться не было сил, да и последние не хотелось на это тра-тить.
Ребята устали, устали все, никто этого больше не скрывал, не храбрился, подшу-чивая и посмеиваясь на ходу над самыми слабыми и отставшими. Марио шёл по-следним, часто спотыкался и останавливался. Кордуэлл чуть ли не тащил его на себе: они всю дорогу держались вместе, подбадривая и поторапливая друг друга.
Алмаар от Джейка почти не отставал, бывало, даже вырывался вперёд, но не на-долго, по лесу он перемещался неважно, да ещё и видел в темноте плохо. Вперёд его вело упрямство и нежелание прослыть слабаком в глазах Джейка. Потому он и шёл безропотно, только ругался часто сквозь зубы себе под нос.
К пяти часам они услышали шум реки. Чайна! Разлившаяся за ночь, вышедшая из берегов, с бурным и опасным течением. Но на том берегу были свои! Там они будут в безопасности…
Чайна катилась где-то справа, совсем близко, но так только казалось, до неё ещё идти и идти. И они шли ещё около часа вниз по течению, так и не выходя к реке. И лишь когда наконец-то непроглядный лес с чёрными силуэтами деревьев начал понемногу сереть и приобретать мутноватый вид, они все разом поняли: прорва-лись! Прорвались довольно легко, так никого на пути и не встретив… Спасибо до-ждю! Он разогнал всех охотников!
Вот теперь точно можно спускаться к реке, искать подходящее место и перехо-дить на тот берег.
Спаслись! Выбрались! Наконец-то выбрались!
Осознание этого придало сил, даже Моретти приободрился. Они опять сбились в кучу, впервые за ночь остановились передохнуть.
От мокрой одежды валил пар. Хорошо ещё, что хоть дождь под утро стих, срыва-лась лишь мокрая противная морось, от которой они никак не могли подсушиться, а ведь столько шли, столько времени в движении, можно было высохнуть и на ходу.
Правда, пить уже больше не хотелось. Воды вокруг — хоть захлебнись! Напились за весь день, за тот день, когда во рту — ни капельки! Когда каждый глоток был на счету!.. Напились на ходу до тошноты, даже думать о воде было противно. Только ещё больше захотелось есть, и от этого навалилась новая слабость. Усталость при-гибала плечи, сутуля спину, и ещё тяжелее становилось при мысли о том, что впе-реди река. Сильная, бурная, с течением и водоворотами, такая, какой она может быть лишь после дождя, — коварная… Соваться в неё сейчас, после такого перехода, когда все силы на исходе, хотелось меньше всего, а выбора не было, да и сил на последний бросок ни у кого не осталось.
Джейк оглядывался, сверяясь с картой. Как он в такие минуты сам себе напоми-нал капитана! Весь их пройденный путь компьютер добросовестно отмечал на эк-ране и так же старательно малиновой точкой указал их теперешнее положение. Да, до реки оставалось совсем чуть-чуть, а потом… потом всё время вниз по течению, к городу, к Чайна-Фло… При мысли об этом городке сердце радостно и сладко заще-мило. Джейк даже удивился этому чувству. Как же оно напоминает тоску по роди-не! По месту, где можно будет отдохнуть от всего этого кошмара, от этого леса, от этого дождя. Отдохнуть и забыть всё, как жуткий сон… Хотя всё равно не удастся, до тех пор, пока жива память о капитане, о Дюпрейне, о человеке с поразительной силой воли и духа. Такие люди редко, очень редко встречаются в жизни, но какой глубокий — и болезненный — след они оставляют чаще всего. Что говорить об ос-тальных, если Алмаар, этот зачерствелый душой тип, мучился, мучился сильно, хоть и старался никому этого не показывать. И справился! Никто почти и не заме-тил ничего. Никто, кроме Джейка. Уж он-то многое в людях замечал, видел сокро-венные мысли и чувства по взгляду, по еле уловимым теням на лице. Не зря же он попал в Особый Элитный отряд, а туда брали не только из-за внешности, другие способности были куда как важнее… И Джейк соответствовал всем этим требова-ниям!..
