Но он улыбнулся в ответ, закивал головой, соглашаясь, и крошечные солнечные зайчики зазолотили светлые волосы, спадающие на лоб. В эту минуту он показался ей до боли беспомощным, слабым или, скорее, по-детски доверчивым. И, как все дети, не умеющий долго помнить обиды, не умеющий копить их. Он мог бы уйти, но понял Кайну, и эту резкую смену темы разговора тоже понял правильно.
— Может быть, тогда и познакомимся сразу? — предложила Кайна с улыбкой, озор-но, но совсем не кокетливо, сверкнула глазами. Взгляд Кийрила потеплел, эта новая неожиданная лёгкость в их общении ему нравилась, и он решил поддержать её:
— А я… Я уже знаю ваше, — запнулся на этом слове, поправился, скрывая внутрен-нее напряжение, — Твоё имя… Кайна, да? Я его часто от А-латы слышал, — упомянул об этом и не сумел сдержать какого-то особого блеска в глазах и горечи — в голосе.
— Аркайина, если правильно. — Кайна улыбнулась. Неожиданные смены настроения у этого парня она никак не могла понять, но заметила одно: стоило ей улыбнуться приветливо и доброжелательно, как Кийрил сразу же прекращал хмуриться и сер-диться. Хотя хватит звать его "Кийрил", ведь к него, как и у всех, есть имя!
— Так меня в интернате сначала начали звать. Так людям говорить проще, правда? — взгляд в сторону парня, глядящего на неё с немым восторгом. Этот взгляд её не испугал, она к такому привыкла и не обратила внимания, продолжила дальше, — До того дошло, что эти имя в мои документы внесли по окончании школы. Мама смея-лась сначала, а потом тоже стала звать так же, коротко, как воспитатели в интерна-те…
Тут тряхнула вдруг головой решительно, махнула рукой, словно сама себе сказа-ла: замолчи, хватит об этом!
— А вы… — рассмеялась легко, прикрыла рот тыльной стороной ладони, поправи-лась, — Ты… Молчишь всегда. Ничего про тебя не знаем… Даже имени… Расскажи о себе!
Джейк на момент растерялся: с чего начать? Что говорить, а о чём умолчать? Вся правда, она же мало кому интересна. Да и вообще, что́ интересное в моей жизни было? Ничего! Гвардия. Учёба. Выезды. Парады. Армия. И опять по одному и тому же замкнутому кругу с некоторыми лишь отличиями.
Молчание затягивалось, гриффитка посмотрела на Джейка с недоумением, вски-нув брови, будто спрашивала: "Эй, ты не забыл ещё, что не один?" Хотя, в её взгля-де не было насмешки, одно ожидание и неутолённое любопытство.
— В настоящее время я рядовой Ниобианской Императорской Армии, — сказал Джейк, глядя куда-то в сторону. А в голосе всё та же знакомая горечь, уже привыч-ная и нескрываемая тоска, — Пехотинец. Рядовой… Тайлер. Джейк Тайлер… — корот-кий взгляд, глаза в глаза, будто в ожидании ответной реакции, — В составе спецгруп-пы был отправлен с заданием: уничтожить объект — титановый рудник. Но что из этого вышло, и так известно. Приказ не выполнен, командир группы погиб, сама группа рассеялась. И доложить некому…
Замолчал, задумался, опять замкнулся. Кайна поняла: больше ничего не скажет, и не спрашивай, если сам, конечно, не захочет.
Она бросила в корзину последнюю горсть ягод, разровняла их ладонью, крепко взялась за плетёную ручку, выпрямилась — и даже веса ноши не почувствовала! Тайлер, мгновение назад стоявший неподвижно: руки в карманах и взгляд — куда-то сквозь зелень в сторону, и здесь успел — перехватил корзину. Сама быстрота и стремительность! Вот ведь только в тени дерева стоял, закаменевший, забывший про всё и вся.
Кайна и на этот раз не стала спорить, уступила безмолвно, зная: бесполезное дело, он, как и мама, упрямый.
Шли молча по узенькой, еле видимой тропочке. Про́сек для удобства при ходьбе гриффиты никогда не делали, но каким-то особым чутьём всегда находили лучшую и более удобную дорогу. Тропинка петляла туда-сюда, но через дебри пробираться не надо было, только лианы низко свисали, да приходилось отклонять листья и цве-ты.
Шли близко друг к другу, бок о бок, когда тропинка становилась особенно узкой, Тайлер отступал, пропуская Кайну вперёд, отклоняя одной свободной рукой пёст-рые листья, стебли с хрупкими чашечками цветов. Эта обходительность очень нра-вилась гриффитке, невольно она отмечала необычную для всех людей старатель-ность этих движений, словно попутчик знал, что каждое его прикосновение — это прикосновение к живому.
И вообще! Он нравился ей всё больше! Даже этой своей аккуратностью. Обратила бы она на неё внимание иди рядом кто-нибудь другой? Вряд ли!
И сейчас она ловила каждое движение, а от случайных прикосновений этого чело-века к плечу, когда он шёл совсем близко, по телу пробегала дрожь, приятный и лёгкий холодок необычного озноба. Ведь от одного только касания рукавом его рубашки!
Кайна намеренно сократила шаг, потом вдруг вспомнила, что Ариартис просил принести стеблей проклуса специально к обеду. Вот она, возможность растянуть обратный путь, остановиться или на ходу отломить ветку у третьего от земли листа. Как раз в том месте, где жёсткие стебли ломались лучше всего.
А Тайлер не торопился и вопросов не задавал. Зачем, для чего эти ветки? И поче-му идём так медленно? Ни о чём не спрашивал.
И зря!
