Сейчас вот она шла, глядя на человека, — на человека! — умом понимала, что ниче-го хорошего нет в этом лично для неё. А сердце ныло, обливалось слезами и требо-вало.
Любовь?! Да, это и была любовь!!!
Не просто страсть, ослепляющая до безумия. Нет! Ведь мозги-то как раз не тума-нило. Она хорошо, даже слишком хорошо понимала, что значит для неё влюбиться в человека. И не просто в человека, а ещё и в военного к тому же! В военного! В солдата!
Солдат — значит, убийца! По-другому нельзя!
Убийца — это тот, кто посягнул на самое святое, на самое дорогое, что есть у каж-дого: на жизнь!
На какую-то долю секунды перед её глазами пролетели десятки лиц. Военных. И сионийских, и ниобиан. Люди с оружием при обысках и проверках, на пропускных пунктах, ночные патрули, без предупреждения стреляющие на каждый шорох; во-еннопленные, подгоняемые прикладами и пинками; развороченные дома и воронки прямо на улицах. Страшно!
Всё это — дело рук человеческих!
И разве можно об этом забыть?!
Можно? Можно!
Вот он шёл перед ней, один из тех, кто творил эти бесчинства, а она смотрела на него и не могла представить его ТАМ, среди этих лиц. Не могла — и всё! Не о его, неизвестном ей прошлом она думала. Больше всего её пугало его возвращение в ТОТ мир. То, что он станет одним из тех, в зелёной форме, то, что он опять будет лишать кого-то жизни и скорее всего сам лишится своей. Умрёт?! Он?!
Тот, на кого указывает ей сердце!
Разве можно смириться, зная об этом?!
Разве не главная ли задача женщины бороться за свою любовь?!
Но как?! Каким образом?!
Объяснить ему всё? Ему, человеку?
Признаться во всех своих чувствах?
А разве не он говорил однажды: у нас, у людей, с этим просто? Та страсть всего на одну ночь, на одну встречу, этому она и сама была свидетелем. Как для той де-вушки, Риты-"бабочки" из их бара. Да, она никогда не скрывала своей профессии, никогда не делала тайны в том, что сама же приплачивает менеджеру, чтоб не иметь конкуренции и получать постоянную работу.
А ей, Кайне, как любому из гриффитов, это казалось дикостью…
Да он может и не понять. Посмеётся только…
Ну не пару́зом же его к себе привязывать?!
Ведь именно так поступает женщина, когда хочет свадьбы на время. Женщина без мужа, желающая завести ребёнка. До его рождения они должны жить вместе. По-том отец даёт имя, если это сын, и освобождается, получает свободу.
Простейший обряд, дело двоих, и никто не вмешивается.
Свадьба до тех пор, пока не родится ребёнок? Свадьба на время?
А если детей быть не может?
Значит — свадьба на время — на неопределённое время, а, другими словами, — на-всегда! На всю жизнь!
Да ведь это единственная возможность не дать ему уйти! А он, этот Джейк Тайлер (как же необычно звучат эти людские имена!), он хорошо знает наши порядки, зна-ет наш язык, на это и Ариартис внимание обратил, он не посмеет нарушить обряд. Вряд ли, конечно, побоится. Но вот из уважения к нам, дикарям. Должен же он нас уважать хоть немного после всего, что ему сделали.
Ему же жизнь спасли! Жизнь!
Разве не стоит она того, чтобы прожить её здесь, а не в городе, где эту жизнь от-нимут не глядя, подарить её мне…
Попробовать можно и даже нужно. Раз уж это единственная возможность задер-жать его здесь. Хотя бы на время…
А сама я? Сама сумею ли решиться? Хватит ли сил пойти на такой шаг? Не пожа-леешь ли потом? На одной стороне любовь, страстное желание уберечь самое доро-гое, пусть даже и человека; уберечь, спрятать, держать поближе к себе (а не есть ли в этом желании что-то эгоистичное?), — с другой — жертва своим возможным счасть-ем с подобным себе, с ларином, с которым можно встретиться даже здесь, в забро-шенном посёлке. Но ведь можно же и не встретиться?! И остаться, как Аирка, без мужа и без детей? Ладно, над этим ещё будет время подумать, но ждать другого?.. Нет!! Нет… Не будет другого. Никого другого с такой силой тебе больше не полю-бить, ты же сама знаешь. Все лари́ны — однолюбы! И ты — не исключение.
Свадьба — дело серьёзное! Как на это посмотрят остальные? Ариартис, он не осу-дит, он ещё раньше дал понять: делай всё сама, как сердце подскажет. Да, он пой-мёт. А вот мама? Мамочка, миленькая… Совсем не этого хотела ты для своей доче-ри. Думала ли ты о таком, когда выхаживала человека? Даже представить не мог-ла…
Но и она поймёт! Поймёт! Не враг же она мне…
Имею же я право хоть на какое-то счастье. Пусть это лишь слабое его подобие по меркам матери, но разве сама я могу себе запретить?! Не могу!.. Сердцу не прика-жешь, оно живёт по своим законам…
А вообще-то, свадьба — это личное дело двоих. Никто не должен вмешиваться, даже родители. Вон, Аирка усыновила человека — невиданный случай, не было та-кого никогда, но никто ничего не сказал. И сейчас тоже, никто ничего не скажет. Это касается только меня и его…
Кайна опять посмотрела на Джейка. Он никуда не делся, шёл всё так же, впереди, нёс корзину сам, несмотря на отказ в помощи. Он даже в этом, в такой мелочи оставался человеком, чужаком.
