За спиной мягко пшикнула дверь, Джейк обернулся. В коридоре как на заказ поя-вился человек в белом халате. Он остановился, ошеломлённо глядя на Джейка.
— Помогите, пожалуйста… Тут несчастный случай… Человека подстрелили, види-те… — Джейк смотрел на него снизу со всей искренностью и мольбой, на какую только был способен. Он уже не думал о том, что нельзя им попадаться хоть кому-то на глаза и уж тем более просить помощи.
— Я не врач! Неужели не видно?! — голос у этого, в халате, оказался неприятно рез-ким, как это бывает у сварливых, постоянно всем недовольных людей. — И как вы вообще здесь очутились? Как вас сюда пропустили?
— Пропустили — и всё! Откуда я знаю, как? — Джейк стал подниматься, поддерживая Лео, помогая и ему встать на ноги. — Вы поможете нам или нет?
Тип смотрел на них, близоруко и подозрительно щуря голубые глаза, немолодой уже дядька с всклокоченными седеющими волосами. Интересно, почему он-то до сих пор не уехал?
Он перевел глаза с Джейка на Лео:
— Киапарелли? Заключённый — здесь?! Тебя же уже давно отстранили!.. Что вооб-ще творится сегодня? То тревога аварийная, то эта комедия с ранением!.. Я ведь требовал, чтоб меня не беспокоили!..
"Псих!" — Подумал Джейк, когда мужчина мимо него понёсся по коридору в сто-рону лестницы.
Лео, от слабости не стоявшего на ногах, качнуло, и Джейк, ловя равновесие, сде-лал шаг назад, а потом ещё один — для большей устойчивости. Они оказались как раз напротив двери, из которой минуту назад вышел тот человек в белом халате. Лео потянулся рукой, вымазанной в крови, к индикаторной панели, над которой висела строгая табличка: "Посторонним вход воспрещён", приложил раскрытую ладонь. Зачем? Зачем он это делает?
В динамике над кодовым замком раздался искусственно синтезированный голос:
— Ваши данные сохранены в банке памяти. Сообщите код, введите пароль, пожа-луйста…
— Лео, что ты делаешь?..
Джейк чувствовал на уровне инстинкта, что они влезают во что-то настолько за-претное, после чего ходу назад уже не будет вовсе. Ни прощения, ни великодушно-го помилования.
Лео медленно, теряя последние силы, тыкал пальцем в кнопки с цифрами. Он делал это, скорее всего, чисто автоматически, не до конца различая реальность и бессознательный бред.
Джейк глянул по сторонам. Он отсюда слышал, что по лестнице спускается кто-то. Но по которой именно? Той, что справа, или — слева?
— Лео… О Боже!
По глазам ударил луч, снимающий рисунок сетчатки, но результатов сличения он уже не услышал: дверь со знакомым шипением разъехалась, впуская их внутрь.
На снятие кода входного замка у Лео ушли последние силы, он настолько сильно отяжелел в руках, что Джейк тут же, где стоял, опустил его на пол. Сбившаяся по-вязка пропиталась кровью насквозь. Хорошо бы асептический бинт…
Поправляя повязку, Джейк почувствовал, что кровь под его пальцами больше не толкается, не бьётся в вене, позвал с холодящим ужасом, сначала шёпотом, а потом и громче, встряхнул за плечи:
— Лео… Ты что же это, Лео?!! Ведь мы же выбрались, видишь?! Лео?!.. Не надо! Не надо, слышишь?!.. Что же я делать буду?! Что я буду делать здесь один? Куда ты меня завёл?!.. Лео, не смей!.. Не смей, слышишь?!!
— Жизненные функции организма прекращены полностью. И реанимация невоз-можна: повреждены ткани…
"Кто-то ещё?! Кто-то третий!!! Растяпа!!!"
Джейк, по-прежнему ловкий и стремительный, перекатился на несколько метров в сторону, поворачиваясь лицом на голос, выставляя автомат, готовый к стрельбе.
Мальчик! Ребёнок! Лет десяти, возможно, двенадцати. Бейсбольная кепка козырь-ком на затылок, расстёгнутая лёгкая куртка поверх футболки со странной надпи-сью: "Ты — всё!", брюки от спортивного костюма, белые кроссовки.
Одного короткого взгляда хватило, чтобы полностью охватить щуплую детскую фигурку, а в голове уже звенел тревожно вопрос: "Откуда он такой?!"
Мальчишка был абсолютно спокоен, будто не смотрело ему в грудь дуло автома-та, стоял, пряча руки в карманах куртки. Такие же спокойные глаза, а на губах — еле различимая улыбка.
— Кто ты?
Джейк выдохнул с облегчением, опуская автомат. Ребёнок не представлял опас-ности, а кроме него в зале, обставленном всевозможной электронной аппаратурой, не было больше никого.
— Я — Торар! — Губы мальчика двигались, но звук голоса, казалось, исходил откуда-то со стороны. Ну, да! С динамика у потолка.
Джейк вгляделся чуть повнимательнее: ну, конечно же! И как только раньше не понял? Сразу. Это же голограмма. Цветная, высококачественная, но голограмма. С такой отлично сделанной объёмной картинкой Джейк ещё не сталкивался.
Мальчик всё также стоял неподвижно, и сквозь него очень слабо просвечивались стул и стена, и светящиеся лампочки на одной из панелей управления.
— Я — Торар. А вот фамилии у меня нет. Меня оставили только с именем. — Он гово-рил звонким, чистым голосом, детским до последней нотки, с таким искренним, по-настоящему человеческим сожалением, что Джейк не мог не удивиться. Какое качество, подумать только! Кто делал его, этого мальчишку?
И всё-таки это не живой человек. Это не Лео…
