— Мы их не угнетаем. Мы заставляем их жить по соглашению, которое они подписали, придя сюда жить. Мы кормим их, и их разросшиеся семьи. Это гораздо более щедро чем то, что даёт им Пустошь, — парировал он.
— Точно. Спасибо тебе. Ну что ж, я пожалуй пойду, и хорошенько обдумаю всё, что ты мне сейчас сказал, а окончательное решение приму на сегодняшнем Гала, — я указала копытом на дверь, ожидая когда он уйдёт. А после этого, спрятала лицо в своих скрещённых копытах. — А ты помнишь те времена, когда у меня была одна единственная цель: выяснить, что такое ЭП-1101? Или: узнать, что совершил Голденблад? Или просто: сбежать от пони, что пытаются меня убить? Можешь ли ты поверить в то, что я и в самом деле скучаю по тем дням? Честно, честно!
— А всё из-за того, что ты пытаешься быть Святой из Пустоши, поступать лучше и всё такое. Моё личное мнение таково: это абсолютно удивительно. Если бы я была на твоём месте, то убила бы половину этих сволочей уже в течение первых пяти минут, — хихикнула она, а затем похлопала меня по спине. — Если тебе станет от этого легче, то я восхищаюсь тем, что ты пытаешься сделать. Я считаю тебя дурой, раз ты пытаешься сделать это, но когда было по-другому?
Я повернула свою голову так, чтобы смотреть на неё одним глазом, а потом снова спрятала свое лицо в копытах. Это было не очень удобно.
— Как ты, Рампейдж?
Она удивленно моргнула.
— Я? Мне только что пришлось убить пятерых тяжеловооруженных пони. Я чувствую себя просто прекрасно. — Она ухмыльнулась, и эта ухмылка не слезала с её лица на протяжении целых десяти секунд. Она вытащила коробочку Минталок и закинула две в рот, перед тем как спросить:
— Нам обязательно об этом разговаривать?
— Нет, если ты не хочешь, — ответила я, но судя по её виду, это не принесло ей облегчения.
— Я посмотрела некоторые воспоминания, которые ты вынула из моей головы. Что-то из этого… типа того доктора? И я ещё думала, что Глори была скучной… — она попыталась засмеяться, но у неё не вышло.
— Я не знаю. Я смотрела их, и чувствовала себя так, будто это был кто-то другой. Я не чувствовала себя. Даже если это часть меня, это как… как…
— Как мои киберноги? — предположила я.
— Именно! Нечто, что было ко мне приклеено, — сказала она, кивая с улыбкой.
— По твоим ощущениям, какие из воспоминаний принадлежат именно тебе? — спросила я садясь прямо.
Она на секунду задумалась:
— Все, начиная с того, когда эти гули вытащили меня из той, оставшейся от взрыва жар-бомбы, воронки. Я не спорю, пробелы есть, но я не думаю об этих воспоминаниях так, будто они принадлежат какому-то другому пони. — Она подняла голову. — А почему ты спрашиваешь меня об этом? Не то чтобы я не была благодарна, но разве тебе не надо заниматься кое-чем более важным?
Я засмеялась, откинувшись на спину:
— Ну что ж, давай-ка посмотрим! Добраться до Тандерхеда и помешать размещению биологического оружия — не дать Предвестникам, Авроре и Когнитум убить меня. Разобраться с Легатом. Выяснить, куда пытается попасть ЭП-1101. Выяснить, что именно делают Горизонты. Ох, а ещё, я думаю, где-то в моём списке есть пункт «вычистить Рай», — сказала я, поднимаясь на ноги, не упоминая о самых актуальных… в любую секунду Богиня могла превратить меня во вторую Лакуну, осуществив всё то, о чем говорила. Я принялась рыскать туда-сюда. — Существует поворотный момент, после которого с тобой начинает столько всего происходить, что помощь своим друзьям, ощущается единственной вещью, которая действительно имеет значение. Спасти Общество. Спасти Анклав. Спасти Пустоши. Я не могу даже решить, кто же является подходящим пони для того, чтобы отдать ему корону.
— Блекджек?
Я продолжала двигаться всё быстрее и быстрее:
— Иногда я задумываюсь, похоже ли это на то, как чувствовали себя Твайлайт и её друзья. Иметь тысячи задач, от которых зависят сотни тысяч жизней, и быть не в состоянии когда-либо достичь настоящего прогресса, потому что, как только ты завершаешь одну, то тут же неожиданно возникает другая, и ты ничего не можешь с этим сделать. Таким образом, ты стараешься упорней, думаешь упорней и надеешься упорней, и в тоже время боишься, что, в любую секунду, все это развалиться на части, и ты узнаешь, скольких ты убила…
Рампейдж начала выглядеть обеспокоенной:
— Блекджек!
А я продолжала. Это был тот момент времени, когда мне хотелось чтобы моё сердце громко стучало, и было тяжело дышать. Я нуждалась в этом, но моё искусственное тело отказывало мне в этом. Вместо этого, я чувствовала, что становлюсь ещё более обеспокоенной.
