Там же в небольшом пластиковом пакете находились два письма: одно из них хранилось у понтифика сорок лет, а другое — около шестидесяти. Письма были написаны бывшим красноармейцем Рустамом (ныне проживавшим в России, где-то под Казанью), который в далеком 1944 году бежал из немецкого плена, и Кароль, бывший тогда семинаристом, спас его от смерти. Войтыла спрятал беглеца в подвале одного из разрушенных домов в оккупированном Кракове. Оставив его там, Кароль пообещал, что на следующий день принесет ему еду и одежду и поможет связаться с партизанами. Помнится, когда он шел на следующий день к тому подвалу, он очень боялся, что паренек ушел, не дождавшись помощи. В этом случае его непременно ожидала смерть, он был бы схвачен и расстрелян.
Но парень дождался. Снабдив его едой и одеждой, Войтыла подсказал, где следует искать подпольщиков. Некоторое время Рустам сражался в их рядах, а потом, когда Красная Армия вошла в Польшу, Рустам перебрался к своим и продолжал служить в стрелковом полку.
Через год после окончания войны Кароль Войтыла получил письмо от красноармейца Мусина, в котором тот горячо благодарил семинариста Войтылу за спасение. А еще через двадцать лет, когда Кароль стал капитульным[172] викарием[173] Краковского архиепископства, он получил от Рустама приглашение на свадьбу старшей дочери. В тот же день Войтыла написал Рустаму обстоятельный ответ, в котором сердечно поблагодарил его за добрую память и приглашение. Стараясь не обидеть отказом, он сообщил, что не имеет возможности приехать в Россию, хотя очень того желает.
Ответа на свое письмо Кароль Войтыла так и не дождался, и было неясно: дошло оно до адресата или где-то затерялось по дороге. За прошедшие десятилетия оба изрядно постарели. Большинство их сверстников давно лежали в могиле, может, и Рустама уже давно нет на этом свете, хотя что-то подсказывало понтифику, что такие люди, как его давний приятель, живут долго и покидают бренную землю крайне неохотно, держатся до последнего и успевают понянчить не только внуков, но еще и правнуков.
С Рустамом хотелось повидаться. Со дня их расставания миновало около пятидесяти лет, уже почти четверть века, как он возглавляет римско-католическую церковь, но у него до сих пор нет уверенности, что когда-нибудь он сможет пересечь границы России, о которой так давно думает.
В газетах его называли странствующим папой. Какой-то чудак даже сумел подсчитать, что за время своего правления римский понтифик побывал с пасторскими визитами в ста тридцати странах, посетил более тысячи городов, проехал свыше миллиона километров, что в три раза больше расстояния от Земли до Луны. Россия оставалась единственной страной с преобладающим христианским населением, которую он так и не удосужился посетить. Может, пришло время что-то менять?..
Мэр Казани внешне очень напоминает Рустама, что тоже не случайно… Не хочет ли Провидение напомнить о Фатимских пророчествах Девы Марии через Камиля Исхакова?.. Следует написать ему письмо, что мне бы хотелось самому привезти Казанскую икону Божьей Матери в Россию и увидеть своего старого друга Рустама».
Подвинув к себе лист бумаги с оттиском герба Святого Престола, Иоанн Павел II взял ручку. Размышлял недолго, после чего крупным аккуратным почерком принялся писать.
