— Мы и хотели какой-нибудь оттенок синего цвета, теперь видим, что наши рассуждения были справедливыми, — произнес Камиль Шамильевич. — Еще одна тема. В рамках своей деятельности мне приходится немало разъезжать по арабским странам, и довелось видеть много старинных мечетей. Меня всегда коробило, что на полумесяц часто садятся птицы. Мы же планируем покрыть полумесяц сусальным золотом, чтобы он блестел на солнце и его было видно издалека… Скажем, мы установим такой дорогой полумесяц, а на него станут садиться птицы, и через какое-то время он придет в негодность. Придется снова покрывать его золотом, а это значительные расходы для бюджета. Сам полумесяц будет с многоэтажный дом, хотя снизу он будет выглядеть очень небольшим, и работ с ним будет крайне непросто. В связи с этим вопрос к вам: имеются ли какие-то эффективные средства, чтобы уберечь полумесяц? И как возможные средства защиты согласуются с мусульманскими правилами и требованиями?
Богослов пожал плечами:
— Ничего такого запрещающего я в Коране не встречал. Как вы планируете его уберечь?
— У нас есть некоторые соображения по этому поводу… На полумесяц можно напаять небольшие иголки, которые не позволят птицам садиться на него, и он послужит гораздо дольше. Я не против птиц, но тут совсем другое дело… Эту идею с иглами я подсмотрел во время своей поездки по Италии. Мы заехали в город Ассизи, а это родина святого Франциска Ассизского[178], основателя ордена францисканцев[179]. На скалистом обрыве он построил первый монастырь своего ордена, который носит имя Сакро-Конвенто[180]. Символ этого монастыря — голубь. Изображения голубя в Ассизи повсюду: памятные значки, сувениры, кожаные изделия… Но вот самих голубей там не встретишь. И знаете, почему?
— Почему же?
— А потому что на подоконниках, на крышах домов, на трубах — везде торчат гвозди, чтобы голуби не садились и не пачкали своими испражнениями фасады зданий, купола церквей. Меня поначалу даже немного покоробило такое отношение к птицам, но потом, будучи хозяйственником, я понял, что решение было правильным. Сам монастырь просто грандиозный! В нем невероятная чистота, каждый день его посещают тысячи паломников. Можно представить, что случилось бы с многовековыми зданиями, если бы на них налетали стаи птиц… И вот что я подумал: а что, если мы тоже на полумесяце припаяем небольшие золоченые гвозди, которые не позволят птицам садиться.
— Главное ведь не в золоченых гвоздях на полумесяце, а в том, чтобы Аллах был в душе у каждого. И чтобы имелся храм, где верующие имели бы возможность помолиться.
— Тоже верно.
Богослов ушел. В кабинет вошел референт, он был заметно взволнован. Он протянул письмо:
— Камиль Шамильевич, только что пришло письмо из Ватикана.
Камиль Исхаков молча взял письмо. На конверте в правом верхнем углу размещался оттиск герба Святого Престола, — два скрещенных ключа на красном фоне с венчающей их тиарой; немного ниже наклеена крупная марка с изображением площади Святого Петра. Под пальцами прощупывался плотный лист бумаги. Умело скрывая нетерпение, мэр бережно надорвал край конверта и достал из него листок, аккуратно сложенный пополам.
Развернув, вдумчиво прочитал письмо. После чего также аккуратно уложил его в конверт.
— Папа римский хотел бы лично привезти Казанскую икону Божьей Матери в Казань. А еще он хотел бы встретиться с Рустамом Мусиным, проживающим в Арском районе в деревне Каенсар. Оказывается, он знаком с ним с сорок четвертого года и когда-то спас нашего земляка от смерти. Надо позвонить в Арский район и отыскать этого Рустама Мусина. Сегодня же займусь этим делом. Представляю, какой переполох произведет Иоанн Павел II, когда приедет в деревню Каенсар, — широко улыбнулся мэр.
C чьей-то легкой руки Рустам-абый[181] был прозван в родной деревне «Итальянцем», хотя в Италии ему бывать не доводилось. Зато он был в Польше, в концентрационном лагере Плашов[182], расположенном в южном пригороде Кракова, куда был отправлен в середине мая 1942 года после того, как попал в плен во время второй битвы за Харьков, прозванной впоследствии Харьковской катастрофой.
Из концлагеря Рустаму Рашидовичу удалось бежать лишь в июле 1944, когда большую группу заключенных отправляли по железной дороге из Плашова в Освенцим. Во время погрузки заключенных в товарняк он воспользовался темнотой, юркнул под вагон и быстро затерялся среди множества составов, стоявших на станции, уже оттуда ему удалось просочиться в город. Возможно, вскоре его бы отловили, но тут ему повезло во второй раз: он натолкнулся на молодого священника по имени Кароль Войтыла, который помог ему спрятаться в подвале разрушенного дома, а на следующий день принес одежду и еду и подсказал, как связаться с партизанами.
