Свой основной капитал Адам Смит сделал именно на православных иконах, которые вывозились в двадцатых годах из большевистской России буквально бурным потоком. На Западе они во все времена пользовались большим спросом, а Смит, обладавший невероятным чутьем на редкостные вещи, использовал это чутье на полную катушку, богатея день ото дня. Его целью было отыскать в этом нескончаемом потоке нечто особо ценное, а потом перепродать какому-нибудь страстному коллекционеру за очень большие деньги. С обеими задачами он справлялся успешно. А еще он наловчился находить каналы, по которым с меньшими финансовыми затратами можно было доставлять иконы в Англию.
— Ты когда-нибудь слышал о епископе Иоанне Сан-Францисском? — неожиданно спросила Анна.
Губы Смита тронула легкая улыбка:
— Разумеется! Кто же не знает этого добрейшего чудака? Но ты не перестаешь меня удивлять… Позволь тогда у тебя спросить, в связи с чем ты о нем спрашиваешь? Насколько мне известно, ты всегда была далека от церкви, тем более русской.
— Я бы хотела организовать экспедицию в Панаму, где, по моим сведениям, спрятаны драгоценности капитана Моргана.
— Понимаю, пиратские сокровища многим не дают покоя, — улыбнулся Смит. — Это как горизонт — ты идешь к нему, а он отдаляется от тебя все дальше и дальше. Помню, этими идеями бредил твой покойный отец.
— Именно так, — охотно согласилась Анна. — Я бы хотела завершить начатое, но для этого мне не хватает главного… Денег! Экспедиция сложная, требует немалых расходов. Архиепископ Иоанн хочет выкупить у меня икону, чтобы вернуть ее в Церковь. Стоит ли ему доверять?
— Я его знаю давно, с пятьдесят первого года, когда он, будучи архиепископом Брюссельским и Западно-Европейским, переехал в Париж. Что о нем можно сказать?.. Абсолютный бессеребренник! Помнится, отказавшись от обуви, он босым ходил по Парижу. Не потому, что у него не было денег на обувь, а оттого, что он считал такое поведение единственно правильным для глубоко верующего человека. А когда митрополит велел ему носить обувь, то он просто перекинул ботинки через плечо и так ходил. Надел их только после того, когда Архиерейский собор специальным своим указал повелел ему надеть обувь.
— Занятный человек, — улыбнулась Анна.
— Другого такого встретить невозможно, — согласился Смит. — Со времени принятия монашеского пострига Иоанн никогда не спит лежа, только сидя на стуле. Считает, что ночью положено молиться Богу. Он абсолютный аскет! А ты знаешь, как он обедает?
— Не имею понятия, — фыркнула Анна.
— Иоанн всегда смешивает между собой все блюда и напитки: суп, гарнир, компот, считая, что земная пища не должна приносить удовольствие. Что еще о нем сказать?.. Он великий молитвенник, миссионер, чудотворец и юродивый. Никогда не стремился к большим чинам. Когда ему предложили стать епископом, он отказался, сославшись на свое косноязычие. Тогда ему возразили, что Моисей тоже был косноязычным, что не помешало ему выполнить свою миссию и вывести евреев из пустыни. Так вот, архиепископ Иоанн — это современный Моисей… Ты даже не представляешь, насколько тебе повезло, что к тебе обратился не кто-нибудь, а сам Иоанн Сан-Францисский.
— И сколько денег он может выложить за икону?
— Мне трудно об этом судить. Но я полагаю, он сделает все возможное, чтобы вернуть икону в лоно православной церкви.
— Кажется, я тебя поняла, — произнесла Анна. — А у тебя, я смотрю, все прибрано, явно чувствуется женская рука. Ты не признаешься, кто она?
— Неужели ты меня ревнуешь, я тебя не узнаю.
— Просто хочу, чтобы ты попал в надежные руки.
— Быть может, она не такая эффектная, как ты, но разве это главное?
— Знаешь, Адам, а ты явно поумнел со дня нашей последней встречи.
Посмотрев на часы, Смит произнес:
— Кстати, она должна прийти с минуты на минуту, у тебя есть возможность с ней познакомиться.
Анна порывисто поднялась.
— Как-нибудь в следующий раз. Не хотелось бы тебя компрометировать. Тем более, мне тоже нужно идти.
— Позволь, я провожу тебя…
Не нужно. Я еще не забыла дорогу.
Вернувшись домой, Анна тут же позвонила в Сан-Франциско архиепископу Иоанну Выслушав ее объяснения, очевидно, еще не веря в свалившуюся на него удачу, архиепископ Сан-Францисский спросил:
— Значит, вы доверяете мне икону? Благодарствую! Я могу начать сбор средств сразу же, как только вы мне ее передадите.
— Я расспрашивала о вас у людей, которым доверяю, и все они в один голос утверждают, что вы не подведете.
— Уверяю вас, с иконой ничего не произойдет. Теперь осталось договориться о цене, насколько мне известно, вы продавали ее за пятьсот тысяч долларов.
— Цена изменилась, я хотела бы получить за нее миллион долларов.
— Немного неожиданно, — сказал архиепископ после небольшой паузы. Он был явно обескуражен. — Это очень большая сумма. Не знаю, сумею ли я отыскать такие деньги.
— Вас никто не торопит. У вас впереди целый год. Разумеется, весь этот год я бы хотела получать вознаграждение и за демонстрацию иконы.
