— Понимаю… Когда можно будет приехать за ней? — спросил архиерей, заметно волнуясь.
— После того, как будут оформлены сопроводительные юридические документы, вы можете забрать икону.
— Тогда мы приступаем к оформлению сегодня.
На заключение сделки о передаче иконы во временное пользование Русской православной церкви заграницей для ее демонстрации в Америке и Канаде ушла целая неделя. На восьмой день под присмотром четырех офицеров полиции икона была отвезена на корабль, курсирующий между Старым и Новым Светом, и отбыла в Сан-Франциско, где ее в волнении ожидала православная паства Америки.
Еще четыре дня потребовалось на то, чтобы круизному лайнеру пересечь Атлантический океан. На восточном берегу икону встречали священники и православные, среди которых был архиепископ Сан-Францисский. Одетый в грубую рясу, Иоанн опустился на колени и простоял так до тех пор, пока икону в большом сейфе под присмотром десяти полицейских не погрузили в инкассаторский бронемобиль, чтобы в сопровождении пяти машин с сиренами отвезти ее на аэродром, где святыню уже поджидал частный самолет, улетавший на западное побережье Америки. Через несколько часов полета лайнер приземлился в аэропорту Сан-Франциско, откуда в сопровождении кавалькады автомобилей святыню отвезли в подземный сейф «Sutter-Stockton office» банка Калифорнии.
Со всего штата в Сан-Франциско уже стекался православный люд, чтобы хотя бы одним глазком глянуть на Чудотворную икону Казанской Божьей Матери. Управляющий банка, выглядывая в окно, лишь неодобрительно качал головой, сожалея о том, что неделю назад поддался на уговоры русского архиепископа Иоанна и согласился поместить икону в бронированном помещении. Если дело так пойдет и далее, то эти странные русские полностью блокируют работу банка.
Однако на этом архиепископ Сан-Францисский не успокоился и, прибыв вместе с иконой на самолете, заявился в его кабинет и стал убеждать в том, что церковную службу следует провести прямо в святая святых банка — в его подземном хранилище!
Управляющий банка уже привел сотню уважительных причин, чтобы отказать в этой просьбе, но доводы архиепископа всякий раз оказывались столь убедительны и логичны, что напрочь разбивали всю его аргументацию.
Весьма ответственные лица заранее предупредили банкира, что человек, с которым ему предстоит общаться, имеет огромный вес в христианском мире, является настоящим подвижником и что вряд ли в нынешнем столетии отыщется аскет, равный ему по силе духа.
Возможно, так оно и было в действительности. Но банкир, привыкший общаться с людьми значительными, прекрасно воспитанными и изысканно одетыми, искренне не мог понять, чем очаровал уважаемых поручителей человек, сидящий сейчас напротив него.
Выглядел он весьма непрезентабельно, если не сказать больше — скверно! Небольшого росточка; сутул, как и большинство монахов; в грубой монашеской рясе (хотя имел немалый титул в Русской православной церкви заграницей). Архиепископ слегка подволакивал ногу, из-за дефекта речи порой было трудно разобрать, что он говорит. У него были длинные спутанные волосы, которые, по всей видимости, уже много лет не видели расчески, всклокоченная борода владыки задиристо торчала куда-то в сторону. Да и ряса на нем была видавшая виды — мятая, покрытая то ли пылью, то ли мелкими соринками, словно ее обладатель лежал в ней в каком-то грязном месте.
Архиепископ Иоанн и впрямь больше походил не на служителя церкви высочайшего сана, а на юродивого, каковых немало прибивалось к церквям в дореволюционную эпоху. Но вместе с тем в его чудаковатой внешности присутствовало нечто притягательное, заставлявшее подчиняться, и от чего невозможно было отмахнуться. Слушая негромкий голос и правильную речь святителя, банкир вдруг осознал, что уже попал под его влияние, словно архиепископ обладал особым даром внушения.
— Понимаете, в чем дело, — спокойным размеренным тоном продолжал архиепископ Сан-Францисский, — Казанская икона Богородицы очень важна для всего христианского мира. Именно Казанский образ преподносили крестившимся после Таинства Крещения. Ее дарили при венчании, во охранение семьи, благословляли роженицу и младенца.
Чем больше банкир слушал его, тем отчетливее понимал, что у него не хватит духу, чтобы возразить сказанному.
— К Казанскому образу Божьей Матери обращаются с молитвой, когда просят исцеления от болезней. Это всегда надежда на все самое лучшее, и она непременно приходит, — вдохновенно продолжал архиепископ. — Сотни тысяч людей верили, что она воскреснет, вернется из небытия. И она, наконец, вернулась к нам, когда, казалось бы, уже невозможно было надеяться на чудо. Неужели вы не откликнитесь на Божье провидение и не позволите совершить молебны под землей, где сейчас находится наша Богоматерь?
