Некоторое время Иоанн Павел II лежал с открытыми глазами, изучал на потолке сеточку крохотных трещин и прислушивался к себе, пытаясь разобраться в причине душевного разлада. А потом понял, что источник его беспокойства находится где-то под аортой, погребенный ворохом неприятных воспоминаний. Лучше его не воскрешать, пусть находится там, где лежит, иначе может случиться нечто худое.
Помолившись в часовне, Иоанн Павел II позавтракал в компании трех кардиналов. В беседе с давними друзьями тревожность на какое-то время отступила, но потом вернулась вновь и принялась досаждать с большей силой.
Папа привык доверять своим чувствам, считая их Божьим даром, к ним следовало прислушиваться и уметь правильно истолковать. «Может, следует приступить к поискам избранника?», — подумалось понтифику, и он тотчас почувствовал, как на душе стало легче.
Государственный секретарь Святого Престола кардинал Агостино Казароли, заступивший на высокий пост два года назад, отвечал за политические и дипломатические действия государства, имел хорошую сеть разведчиков, действовавших в большинстве стран мира. Особенно активную деятельность они развернули в странах с преобладающим католическим населением. Разведка Святого Престола в своем большинстве опиралась на папскую жандармерию, имевшую разветвленную сеть и сотрудничавшую со специалистами из разных областей, чаще всего являвшихся носителями крупных государственных секретов. Косвенно, а порой и напрямую жандармерия сотрудничала с зарубежными разведками многих стран мира. Кроме того, в недрах самого Святого Престола существовали секретные структуры, которые также занимались сбором разведданных и подчинялись напрямую понтифику.
Все собранные данные хранились в Секретном отделе Ватикана, в который можно было попасть лишь с личного разрешения понтифика или Государственного секретаря.
Кроме политической информации разведка Святого Престола собирала персональные данные на людей, имеющих большие шансы продвинуться по государственной службе и занять ведущее положение в церкви. Особое значение уделялось иерархам Русской православной церкви, на каждого из которых было заведено подробное досье. Наиболее значимые дела понтифик держал в несгораемом шкафу в своем кабинете, доступ к которому имелся только у него.
Поднявшись из-за стола, Иоанн Павел II подошел к громоздкому старинному шкафу, находившемуся здесь, вероятно, еще со временем Ренессанса, и, повернув ключ, распахнул его.
Среди многих папок, стоявших на полке, он безошибочно отыскал досье патриарха Пимена[120] по кожаной, слегка коричневой затертой обложке. Видно, в нее не однажды заглядывали прежние руководители Святого Престола. Края некоторых страниц поистрепались, бумага пожелтела. К делу подшивались лишь отдельные листы, дополнявшие деятельность Пимена, сначала как епископа Русской православной церкви, а потом и патриарха Московского и всея Руси. Немало страниц было посвящено его частной жизни, а такая у него тоже имелась…
Сергей Извеков, будущий патриарх, родился в селе Кобылино Калужской губернии. Он ничем не отличался от своих сверстников, разве что учился лучше других. В школе увлекался гуманитарными дисциплинами, но интересовался и точными предметами. Интерес к церкви возник после того, когда он стал петь на клиросе[121], где был замечен и приглашен в архиерейский хор Богоявленского собора Богородска. Именно с этого момента он стал интересоваться религией, а после окончания школы уехал в Сретенский монастырь[122], где постригается в рясофор[123] с именем Платон, и был зачислен в братию.
Через четыре года, когда начались гонения на священнослужителей, его арестовали. Однако по неизвестным причинам через несколько месяцев Сергея Извекова освободили и призвали в ряды Красной Армии. Вскоре он снова был арестован и приговорен к принудительным работам на строительстве канала Москва — Волга. Извеков отсидел два года. На фронт был призван через два месяца после начала войны. Занимал различные должности младшего офицерского состава. После окончания войны поехал в Муром уже как иеромонах Пимен, а далее его переводили из одного монастыря в другой с неизменным повышением. Пока, наконец, он не был назначен наместником Свято-Троицкой Сергиевой лавры[124]. А еще через три года Священный Синод возвел его в сан епископа. В пятьдесят лет Пимен стал архиепископом, а еще через семь месяцев его избрали митрополитом Ленинградским и Ладожским, возведя в сан архимандрита. Еще через два года он возглавил Крутицкую и Коломенскую митрополии, став митрополитом Крутицким и Коломенским. В этой должности он пребывал восемь лет, пока его не избрали патриархом Московским и всея Руси.
