Невысокого роста, с крепкими руками, в очках с тяжелой роговой оправой на горбоносом носу, Франческо Кручитти напоминал подросшего хулиганистого мальчишку, по какой-то нелепой прихоти судьбы облачившегося в медицинский халат.
Первое впечатление было обманчивым, в действительности Франческо Кручитти был из потомственных врачей, и с юных лет мечтал лишь о медицинском скальпеле. Наделенный талантом и практическим умом, он относился к Его Святейшеству как к обычному больному, которого можно отчитать за нарушение режима. Если бы случилось так, что сам Господь угодил бы на больничную койку, Франческо и с ним был бы столь же строг. Что уж там говорить о понтифике — всего лишь наместнике Бога на земле.
— Вам следует лечь в постель и немного отдохнуть. И не перечьте!
— Я и не собираюсь, доктор, — улыбнулся папа.
— Сейчас принесут обед. Я сказал сестрам, чтобы они внесли в меню немного мяса, оно укрепит ваш организм. — Зная слабость Иоанна Павла II к сладкому, добавил: — Я попрошу, чтобы они непременно принесли ваши любимые кремовки.
— Вот за это спасибо, доктор, — серьезно ответил понтифик.
Папа Иоанн Павел II был неприхотлив в еде. Трудно было назвать его любимое блюдо, он любил все! Но все-таки предпочтение отдавал итальянской кухне. Особенно ему нравились макароны. Приготовлением пищи занимались польские монахини, которым он доверял, но, несмотря на славянское происхождение, они отменно готовили все итальянские блюда. В больнице составлением меню для папы занимались медсестры вместе с диетологами, стараясь по возможности максимально его разнообразить.
У постели Иоанна Павла II стоял телефон, по которому он продолжал управлять Ватиканом, а если была нужда, прямо в больничной палате проводил непродолжительные совещания.
…Сев на краешек постели, понтифик поднял телефонную трубку и замер словно бы в нерешительности. Секретарь и врач, не желая мешать важному разговору, деликатно покинули помещение. Немного подумав, Иоанн Павел II набрал телефонный номер монастыря Санта-Тереза в Коимбре[116], где проживала Лусия де Жезуш Роза[117], — последняя из живых свидетелей откровений Девы Марии. Ее двоюродная сестра Жасинта Марту умерла в 1920 году от гнойного плеврита, немного не дожив до десяти лет. Годом ранее от испанского гриппа умер ее брат, просивший Деву Марию забрать его на небо.
Лусия, не отличавшаяся особо крепким здоровьем, решила стать монахиней с твердым намерением прожить как можно дольше — за сестру и брата, столь рано почивших. Ей шел уже семьдесят пятый год, но она по-прежнему оставалась крепкой и бодрой, и умирать не собиралась, во всяком случае — не в этом тысячелетии.
С сестрой Лусией папа Иоанн Павел II встречался дважды. Первая встреча состоялась три года назад, через месяц после того, как он был избран папой римским, и Лусия, прибывшая в Ватикан в составе многочисленной делегации из Португалии, была одной из тех, кому оказали честь быть представленным новоизбранному папе.
Вторая их встреча состоялась около года назад, когда папа отправился с пасторским визитом в Кассию, расположенную в итальянской провинции Перуджа. В это самое время Лусия совершала паломничество по местам Святой Риты из Кассии[118] и была приглашена понтификом на обед. Во время трапезы сестра Лусия немало рассказала о своих рано ушедших сестре и брате, о пророческих предсказаниях Девы Марии. Напомнила понтифику о том, что ему следовало бы поберечься от возможного покушения, и что три откровения посвящены именно его правлению.
Понтифик, разъезжая по паломническим местам и пребывая в благодушном настроении, внимательно выслушал ее рассказы, согласно кивал, и ему тогда даже в голову не могло прийти, что он беседует со судьбой, которая передает ему свои послания через старую монахиню.
Он тогда недооценил сказанное Лусией. Он многого не учел. Отсюда и неприятности.
Телефонная трубка отозвалась после первого же гудка глуховатым старушечьим голосом:
— Слушаю вас.
Неожиданно заболело в нижней части живота, в том самом месте, где искусные хирурги сшивали поврежденный кишечник. Стараясь не простонать прямо в трубку, понтифик закрыл глаза и выдержал продолжительную паузу, пока боль не отступила, а потом нарочито бодрым и громким голосом произнес:
— Здравствуйте, сестра. Мне бы хотелось переговорить с сестрой Лусией по очень важному делу.
— Я слушаю вас, Ваше Святейшество, — произнес все тот же голос.
— Как вы поняли, что это я?
— Я знала, что вы мне позвоните и сегодня ждала вашего звонка. Поэтому именно здесь я принимаю послушание.
— Вот как? Но ведь я и сам не знал, что позвоню вам. Как же вам удалось это предвидеть? — поинтересовался Иоанн Павел II, чувствуя, как по спине прошелся холодок. — Желание позвонить вам у меня возникло пару минут назад.
Монахиня Лусия, не знавшая счастья материнства (она пребывала в монастыре с четырнадцати лет), в силу своего преклонного возраста держалась со всеми как строгая матушка. Поведение старицы распространялось даже на понтифика, и в прошлые встречи с ней он иногда чувствовал себя перед ней подростком.
