Понтифик внимательно перечитал написанное. Почувствовал, что чего-то не хватает. Наверное, душевности… Подумав, дописал:
«С братской любовью во Христе и наилучшими благопожеланиями Папа Римский Иоанн Павел II».
Взяв со стола небольшую фотографию Казанской иконы Божьей Матери, он положил ее в конверт вместе с письмом. Запечатав послание, понтифик позвал личного секретаря Станислава Дзивиша и распорядился:
— Немедленно отправить письмо русскому патриарху Пимену.
За маской показного равнодушия в серых глазах молодого епископа пряталось откровенное мальчишеское любопытство. Осознавая важность этого письма, он ответил:
— Наш курьер доставит письмо прямо в резиденцию русского патриарха.
Все поездки патриарха Пимена держались в строжайшей тайне. В Киев, где у него было немало сторонников и друзей, за время своего патриаршества он ездил лишь однажды. Пробыл там недолго, исключительно с просветительской целью. Посетил Киево-Печорскую лавру[127], где в многочисленных пещерах нетленными сохранялись мощи святых. Прочитал проповедь в Софийском соборе[128] и по настоянию сопровождавших его лиц вынужден был отправиться обратно, не сумев задержаться даже на час.
Не раз он поднимал вопрос о необходимости посетить города Западной Украины, где православные жаждали пастырского слова, однако всякий раз ему отказывали. Разрешалось посещать лишь Одессу, в которой он бывал неоднократно, отдыхая в Успенском монастыре. Даже Ленинград, который он обожал безмерно, в сане патриарха он посетил всего несколько раз.
Для патриарха Пимена оставалось большой загадкой, почему весной 1979 года советское правительство все-таки разрешило ему совершить путешествие по Волге — главной русской и православной артерии страны, во время которого удалось посетить многие города, начиная от Углича и заканчивая Астраханью. Без пышного сопровождения, осознавая, что его визит засекречен, в предоставленной машине он посетил многие памятные места, внимательно слушая рассказы экскурсоводов. А им было чем поделиться: они не только хорошо знали свой город, но и разбавляли рассказы забавными историями о его жителях, чем искренне веселили патриарха.
Лишь в Ульяновске случился казус, когда патриарх Пимен попросил отвезти его в местный собор, памятуя о том, что во время войны именно в этот город была эвакуирована Патриархия. Строгий гид, по-видимому, получивший строгие инструкции от начальства, с полной серьезностью заявил, что Ульяновск славится Ленинским мемориалом, а также домом-музеем Ульяновых, и он готов рассказать о куда более содержательных вещах, нежели о жизни иерархов. Пряча улыбку в седую бороду, патриарх отказался от продолжения экскурсии.
К сожалению, не удалось сделать остановку в Чебоксарах, и архиепископ Чебоксарский и Чувашский Варнава[129], каким-то образом узнав о засекреченном путешествии патриарха, вышел на берег Волги вместе с группой верующих, чтобы поприветствовать корабль, на котором находился глава Русской православной церкви. За что потом ему пришлось выслушать немало укоров от светских властей.
В ближайшее время патриарх Пимен должен был отправиться в Дели. Странное дело, но по какой-то невразумительной причине ему запрещалось встречаться с паствой на родине, но зато его охотно отправляли с просветительской миссией за рубеж. Практической пользы от таких поездок было мало, хотя межконфессиональные связи значительно расширялись и способствовали большему взаимопониманию. Впрочем, преодоление розни и установление добрососедских отношений между народами являлось одной из составляющих в деятельности православной церкви.
