Его успех в международных делах не являлся для понтифика чем-то неожиданным. Митрополит Алексий, в миру Алексий Ридигер, принадлежал к старонемецкому дворянскому роду, чьи предки, будучи баронами, не однажды участвовали в Крестовых походах против Древней Руси. И международные организации, которые нередко возглавляла европейская аристократия, принимала его за своего, выдвигая на видные позиции в церковном христианском мире. Да и сам Алексий, будучи сыном священника, прекрасно знал церковную среду и с малолетства чувствовал себя в ней весьма органично. Большевики все верно рассчитали, когда стали выдвигать Алексия Ридигера на высокие административные посты и отправлять во главе делегации в командировки, где, кроме церковной повестки, нередко стояла и государственная, которую он отстаивал с не меньшей яростью, чем крестоносцы Храма Господня.
Подпись митрополита Алексия, поставленную под письмом, можно было бы посчитать уместной, если бы послание было адресовано одному из кардиналов Святого Престола, но для папы римского формально она была слишком низкого уровня, о чем не мог не догадываться Алексий, не постеснявшийся поставить свою подпись. Папа Иоанн Павел II слегка нахмурился: отправляя письмо на имя патриарха, он был вправе рассчитывать, что ответ будет подписан столь же высочайшим лицом.
Пренебрежением такой ответ назвать было трудно, в нем было много комплиментарных слов, однако пиетета, какой должен соблюдаться в переписке с главой Святого Престола, не было.
Из ответного письма следовал вывод: московский патриарх не готов к сближению с римско-католической церковью, а Казанская икона Божией Матери слишком тяжелая ноша для Пимена. Жаль… Значит, он ошибся в патриархе, и это не тот человек, о котором в своих откровениях упоминала Дева Мария. Следовательно, предстоит искать другого.
Как же он мог ошибиться в своих умозаключениях?.. Взяв досье патриарха Пимена, понтифик принялся вновь внимательно его перечитывать. Молодой священник Сергей Извеков на заре своей церковной карьеры стремился избегать общество «непоминающих», не пожелавших идти на компромисс с большевистским режимом в СССР. А мирянин Извеков пошел… Иными словами, постарался уцелеть в сложное для страны время, когда большая часть «непоминающих»[136] сгинула на Соловках за свои убеждения. Во время войны, после излечения от контузии, полученной в 1943 году, Извеков не явился после госпиталя в военкомат, а решил пожить у двух монахинь на Сущевском валу.
Из-за отсутствия документов был задержан нарядом милиции до выяснения личности. Впоследствии военный трибунал Мосгорсуда вынес ему приговор с лишением свободы сроком до десяти лет. Видно, у патриарха был крепкий ангел-хранитель: там, где большинство людей погибало, он выживал и непостижимым образом выбирался из самых драматических ситуаций. Многие случаи в его судьба невозможно было назвать простым везением, в его судьбу явно вмешивалось Божественное провидение. За уклонение от воинского долга в период войны ему грозила высшая мера наказания, так поступали с теми, кого судили до него и после него, а он вновь уцелел, а еще через год вышел на свободу. И разве это не диво, когда простой красноармеец чудесным образом вдруг перевоплощается в Патриарха Московского и всея Руси?!
В графе «Особое», подчеркнутое красной жирной чертой, понтифик прочитал, что у Патриарха Пимена имеется возлюбленная — Лидия Стрельникова, с которой он поддерживает отношения на протяжении почти тридцати лет. Патриарх к ней настолько прикипел, что сделал ее своим личным референтом. И все для того, чтобы видеть любимую женщину каждый день. Лидия, как личный референт патриарха, неизменно находилась на всех официальных мероприятиях патриархии, гостила у него в Патриаршей резиденции в Серебряном бору, сопровождала во всех поездках, в том числе и зарубежных, присутствовала на всех торжественных богослужениях.
Понтифик Иоанн Павел II неодобрительно покачал головой и захлопнул пухлое досье: трудно было ожидать от Патриарха Пимена такую привязанность. Уже немолодой, изрядно побитый жизнью, прошедший через многие лагеря и тюрьмы, воевавший на фронте, выходивший из окружения, лишенный многого, он, уже имея архиерейский сан, вдруг со страстью гимназиста влюбляется в молодую женщину, годившуюся ему в дочери!
Безрассудная любовь пожилого мужчины к молодой женщине может вызвать снисходительную улыбку окружающих, жалость у близких, непонимание у друзей. Возможно, некоторые сочтут такое поведение даже интересным, ведь это так украшает благородные седины. Все верно, только… если это не патриарх, выбравший путь безбрачия.
Дева Мария не могла указать на слабого человека. Любое прегрешение отнимает немало духовных сил, столь необходимых для великого подвига. У Патриарха Пимена не найдется ни телесной, ни душевной силы, чтобы взвалить на плечи столь тяжкое бремя, как Казанская икона Божьей Матери. Икона просто раздавит своим величием хлипкого человека!
