При виде инспектора и его свиты у Джефферсона Мак-Пантиша подогнулись колени. Его смертельно пугало все, что могло хоть в какой-то степени нарушить привычную, размеренную жизнь гостиницы. Именно поэтому Джефферсон ненавидел полицейских, великих умельцев сеять панику. По этой же причине, невзирая на всю свою природную любезность, услышав, что Гастингс хочет с ним поговорить, Мак-Пантиш жалобно простонал:
– Как, опять?
– Совершенно верно, мистер Мак-Пантиш. И запомните: это далеко не в последний раз. Убит один из ваших постояльцев. Так-то вы исполняете свой профессиональный долг?
Несправедливость упрека потрясла Джефферсона до слез.
– Да разве я мог помешать? – робко возразил он.
– Надо было выбрать другую работу, раз вы не способны прилично содержать гостиницу. Конечно, очень легко все свалить на старые добрые шотландские привидения, но я, Мак-Пантиш, в привидения не верю!
После такого кощунственного заявления наступила гробовая тишина, и Гастингс, словно ощутив всеобщую враждебность, попытался исправить ошибку:
– …По крайней мере, когда я на службе! – добавил он.
Похожий на ржание смешок мисс Мак-Картри, вдруг раздавшийся за спиной инспектора, оповестил последнего, что ему не удалось провести Иможен и, скорее всего, эта дурацкая обмолвка еще больше усложнит задачу. Гастингс совсем разозлился, и бедняге трактирщику пришлось отдуваться еще и за это.
– Ну, Мак-Пантиш, хватит увиливать! Говорите, что вам известно о Мортоне!
– Мне? Ничего.
– А может, вы просто не хотите сказать правду?
– Но почему, ради всех чертей с хвостами и копытами?
– Я попрошу вас сменить тон! Послушайте, Мак-Пантиш, в вашей гостинице жил человек по фамилии Мортон. Его чтото настолько встревожило, что старик счел нужным побеспокоить полицию. И при этом он ни слова не сказал вам?
– Даже ни звука.
– И вас это не удивляет?
– Нет.
– Короче, Мак-Пантиш, насколько я понимаю, вам глубоко плевать, что творится у вас в гостинице?
Тут уж Джефферсон не выдержал.
– Это постыдно! Просто постыдно! Тридцать пять лет я управляю «Черным лебедем»! Слышите? Тридцать пять лет! И еще ни разу никто не смел так со мной разговаривать! Я напишу в Глазго! Я буду жаловаться! Вы не имеете права меня оскорблять!
– Закончили?
– Нет, не закончил! Хоть вы и полицейский инспектор, я вас…
Трактирщик прикусил язык.
– Что именно вы хотели со мной сделать, мистер Мак-Пантиш? – медовым голосом осведомился инспектор. – Но все-таки я не оставлю вас в покое, пока не выложите все, что знаете о Джоне Мортоне.
– Да сколько ж можно талдычить, что ничего я не знаю, кроме того, что он сам написал в карточке? Между прочим, в мои обязанности вовсе не входит исповедовать клиентов.
– И Мортон ни разу с вами не разговаривал?
– Во всяком случае, я ничего такого не упомню. Конечно, не считая всяких «добрый день» или «кажется, пойдет дождь». Правда, однажды мы говорили чуть дольше, и было это незадолго до смерти Мортона.
– Вот как?
– Да, я сидел на скамейке, вон там. Вижу, возвращается Мортон. Подсел ко мне. Я заметил: вид у него озабоченный. Мортон спросил, верю ли я в привидения. Ну, я его и успокоил как только мог. Рассказал, какая у меня хорошая тетя Мойра…
– А при чем тут ваша тетя?
– Говорю же, я хотел успокоить Мортона, инспектор. Я признался ему, что тоже иногда чувствую себя не в своей тарелке и тогда зову на помощь тетю Мойру. Она женщина старая, мудрая и никогда не откажет в добром совете.
– Но, черт подери, какое дело Мортону до вашей мудрой тети и ее советов?
– Повторяю вам еще раз: я пытался успокоить Мортона. А моя бедная милая тетя давным-давно стала привидением.
– При…видением?
– Ну да, инспектор. На Рождество исполнится ровно двадцать лет, как она умерла.
Гастингсу хотелось бы думать, что Мак-Пантиш его разыгрывает, но, увы, он быстро убедился в его полной искренности. Быстрый взгляд на Мак-Клостоу и Иможен сказал ему, что оба не находят в словах трактирщика ровным счетом ничего удивительного. А журналист, явно забавляясь этой сце– ной, что-то строчил в блокноте. Инспектор с трудом взял себя в руки.
– Мне не особенно нравятся ваши россказни о разгуливающих по белу свету привидениях, мистер Мак-Пантиш, и от души советую держать их при себе. Сколько у вас сейчас служащих?
– В последние две недели их осталось совсем мало, инспектор. Повар Обсон, посудомойка Дженни, метрдотель Тренкет, официантка Фиона, да еще две горничные: на третьем этаже Элспет и на втором, где, кстати, жил Мортон, – Исла.
– Зовите их всех сюда, и побыстрее!
Мак-Пантиш ушел собирать прислугу, а Иможен приблизилась к инспектору.
– Откуда родом ваша мать, мистер Гастингс?
– Мама? Из Ньюкасла, мисс.
– Так я и думала!
– Вот было бы любопытно узнать, каким образом вы догадались, Что мама приехала именно из Ньюкасла?
– Названия города я, конечно, не знала, но почти не сомневалась, что она англичанка. Вы полушотландец, инспектор.
И что это значит, мисс Мак-Картри?
– Ничего, инспектор, но зато кое-что объясняет.
– Что объясняет, мисс?
– Ну, скажем… ваш скепсис, совершенно неестественный для настоящего шотландца.
