— Это просто невозможно… — пробормотал я, не веря в реальность происходящего. Голова раскалывалась от вопросов, хотелось приложиться пару раз об ствол дерева, лишь бы проснуться и больше не участвовать в этом безумии. — Мне, казалось, монастырь безлюдное место: тихое спокойное, и маги его должны обходить стороной! И что я вижу?! Сперва Гриворд, — я стал загибать пальцы. — Потом Стефан, а сейчас ты! Сегодня что, вечер встреч?!
— Ну…
— Молчи, — почти взмолился я, потихоньку успокаиваясь и давя на корню желание прибить одного иллюзиониста. Мне нужно было рассуждать здраво, и понять, наконец, что здесь происходит, и почему я чувствую себя, словно послушной пешкой в чужих руках.
— Так это не Риэл? — невозмутимо поинтересовалась Мадлена. Вот кого, а ее совершенно не трогала данная ситуация, ибо она не была знакома с таким феноменом как Микио.
— Да, где, кстати, этот засранец?! — вспомнил я о важной детали.
Мастер иллюзий как-то смутился и туманно произнес:
— О, не волнуйтесь, он в безопасности…
Меня его ответ не вдохновил, но выпытывать, что он именно сделал с вором, мне совершенно не хотелось. Было не до того. Я не забыл Риела в обители этих сумасшедших дев? И ладно. А я ведь, наивный, думал, что женишок племянницы стал похож на нормального человека! Что с ним вполне можно иметь дело! А на самом деле… О, ужас.
Иллюзионист слегка наклонил голову, пристально рассматривая меня и, задумчиво произнес:
— Знаешь, что я не могу понять, Ники? Что сейчас творится в твоей голове. Я предполагал, что ты будешь кричать, пытаться меня убить, ну или же призовешь к ответу. Но ты…
— Веду себя не так, как ты планировал? — усмехнулся я и устало сел прямо за землю, точнее, в папоротник, и его холодные листья, закололи мою мокрую от пота шею. — Извини, но сегодня был очень насыщенный день и я устал. А ведь я могу спросить тебя о том же: твое поведение разительно отличается от всех тех, что я видел раньше.
Мастер пожал плечами, скрестив на груди руки.
— Ночь — завораживающее время суток. Она открывает правду и сбрасывает лики, что мы носили при свете солнца. Зачем играть, если нет зрителей, притворяться, если тебя окружает тьма? Время лицедеев при свете дня, а ночь… она не любит притворства…
Я недоверчиво покачал головой. Мастер иллюзий устал: устал от притворства и насквозь фальшивых масок, устал быть тем, кем его хотят видеть люди, устал быть шутом. Может, Микио и был гениальным иллюзионистом, но идиота не возьмут в Совет, и сколько бы маг не притворялся, сколько бы я его не ругал, я знал, что он весьма умен и хитер. Хоть и с большим таким сдвигом в психике.
И сейчас я прекрасно понимал, что вижу его без прикрас. Тем, кем он является на самом деле. Была ли тому причиной его усталость, или же эта пресловутая ночь, я не знал. Да и не хотел так-то знать.
— Значит, — задумчиво проговорил я, внимательно смотря на иллюзиониста. — Ты явился со мной, чтобы поддерживать свои иллюзии в рабочем состоянии?
— И это тоже, — пожал плечами тот, и буднично закончил, — А еще это я рассказал Стефану о местоположении слез Элисень. Решил, что он клюнет на эту наживку и совершит ошибку. Что и произошло.
— Что сделал?! — сонливость сняло как рукой. Я почувствовал себя так, словно меня ударили в поддых. Я мигом вскочил на ноги и уставился на него, не веря своим ушам. Отчего-то на душе стало горько и больно, словно меня только что предал друг.
— Рассказал все Стефану, — не меняя тона и, видно, совсем не беспокоясь, повторил Микио. — Он так жаждал получить эту реликвию, что не использовать такую возможность было бы глупостью. Из нее получилась превосходная наживка, а из тебя — исполнитель. Вы так рьяно друг друга ненавидите, что магистр потерял контроль и совершил роковую ошибку, — его взгляд переместился на Ирен, — напал на члена королевской семьи. Что, кстати, и предполагалось.
— Ты… — гневно прошептала принцесса. — Как вы…
— Не надо слов, — перебил ее он. — Опасности для вас не существовало, но я не мог вмешаться ранее, так как это раскрыло меня перед советником короля, но зная Никериала Ленге, я был уверен, что он вас прекрасно защитит. Что и случилось.
— Как ты мог… — сумел выдавить из себя я. Во мне не было злости, гнева, зато был океан разочарования. Я чувствовал, что меня использовали, и от этого было больнее всего.
Микио безразлично посмотрел на меня, снова спрятав руки в карманах. Он не пытался оправдаться, не пытался пояснить никому, почему он совершил это предательство, а всего-навсего, как какую-нибудь мелочь рассказал о нем без утайки и позволил самим решать, как к нему относиться.
В его голосе не чувствовалось эмоций, он говорил так безлико, что становилось не по себе. Как он быстро сумел сменить дружеский тон на такое равнодушие? Как быстро переключился с надоедливого, но уже как-то не чужого Микио, друга и коллеги Филгуса, головной боли Алии и истязателя моих нервов, на официального представителя члена Совета магов?!
