— Мужчин не пристало хвалить… Но твой спутник сильнее и выносливее многих, из числа тех, кто живет в долине.
Я улыбнулся — давно не считал себя слабым! Но, глядя на Сову, не мог не отметить великолепное сложение этого человека — не смотря на возраст, мускулы перекатывались у него по телу и, как мне казалось, были даже крепче моих.
Сова неожиданно остановился, раздвинул кусты и протянул руку перед собой:
— Речи белых помогли им скоротать дорогу. Мы пришли. Мой брат может увидеть отсюда берег Скалистого озера!
Я шагнул вперед. Мы остановились на небольшом возвышении, откуда хорошо просматривался подход к огромному озеру, дальний край которого сливался с мощным подножием гор, высившихся вдалеке. Весь берег к югу от нас был покрыт громадными валунами, постепенно превращавшимися в почти неприступные скалы, восточный — терялся в туманной дымке. Солнце грело так, что от воды исходило марево, мешающее рассмотреть отдаленные земли. Впрочем, по теням и явной пологости береговой линии, было понятно — там равнина, чем-то напоминающая низины возле Синей реки. Далеко на юге озеро сливалась с громадным хребтом гор, отчего казалось, что волны плещутся у самых вершин, покрытых снежными шапками.
Индеец указал прямо перед собой:
— Мой брат… Посмотри туда!
Я проследил за взглядом Совы. Примерно в полукилометре от нас, среди скопища кустарников, вздымались ввысь несколько характерных дымовых столбов.
— Там поселок?
Сова утверждающе кивнул и проследовал вниз, предоставив нам самим решать, следовать ли его примеру. Дымные столбы, указывающие на местонахождение поселка, поднимались над прибрежной равниной, поросшей сплошным ковром разнообразной растительности. Я оглянулся к Нате:
— Ну?
— А разве мы не для этого шли? Что бы там… — Ната на мгновение запнулась. — Что там не встретим, мы сами того хотели. У твоего нового брата есть свое мнение, не мешает и нам обзавестись собственным. Или, все было зря?
— Ну что ж… Как говорит мой «брат», Хао!
— Тогда пошли. Сова делает такие большие шаги, словно у него ходули вместо ног — придется догонять!
Мы устремились за Совой. Наша троица быстро преодолела едва заметный спуск, ведущий к береговой полосе, и вскоре мы оказались перед густой порослью колючих кустарников.
— Хорошая защита.
Сова, не оборачиваясь, ответил:
— Плохая. Только ветки не помогут людям при нападении.
— Неужто звери так организованы, что могут преодолеть эти колючки?
— На четырех ногах — нет. А на двух? — Сова так и не обернулся…
Мы прошли по узкой тропинке, стараясь не зацепиться за длинные колючки — их уколы были довольно чувствительны. Когда кустарник остался за спиной, индеец остановился:
— Озерный поселок.
Прямо перед нами, шагах в ста, находились шалаши и землянки, вырытые, как попало, хаотично, руководствуясь скорее желаниями их хозяев, чем здравым смыслом. То, что он назвал поселком, скорее походило на нагромождение нор, шатров и просто, то тут, то там, разбросанных костров… И все это — на фоне ослепительно красивой воды, в которой отражались и дальние горы, и небо, без единого облачка. Один край становища упирался в обрывистые скалы, видимо, от которых он и получил свое название. Красоту открывшейся панорамы нарушал неприглядный вид самого поселка. Свежий воздух, сопутствующий глади водной поверхности, чем-то схожий с тем, который сопровождал нас во время путешествия, по берегам Синей реки, смешивался с явным запахом помойки и нечистот. К этим «ароматам» примешивался едкий дым близкого костра. Сова поморщился:
— Жгут сырые ветви… У людей озера, как всегда, мало терпения и нет желания искать хворост, или нарубить настоящих дров.
— Почему?
— Почему одни барахтаются до конца, а другие предпочитают тонуть?
Мы миновали последние заросли и вышли на открытое место. Здесь еще больше кидалась в глаза убогость и неустроенность быта столь ожидаемых нами людей. Повсюду грязь, брошенное тряпье, обглоданные и выброшенные прямо под ноги кости… Мое неприкрытое выражение брезгливости на лице, не укрылось от индейца. Он презрительно усмехнулся, но промолчал. Я понял, что наш новый друг несколько свысока относиться к этим невольным поселенцам… Может быть, именно за их неумение или нежелание приспособиться к новой жизни.
Мы с Натой замедлили шаги, пропуская Сову вперед.
— Все еще никак не привыкну… Мы не одни.
— А вот им, — я кивнул в сторону поселка — По-моему, не так это важно… Что-то я не вижу всеобщего ликования от нашего с тобой появления.
