– Я их и не помню уже совсем. Помню только постоянные наставления: «Никогда, слышишь? Никогда не используй свою силу на людях. Люди завистливы и отберут тебя у нас, и мы больше никогда не увидимся.» я была глупой, глупой маленькой… Маленькой мерзавкой. Самое смешное что прекрасно понимала суть происходящего вокруг. В те редкие дни, когда родители брали меня с собой на базар я была счастлива, счастлива выбраться из покосившейся лесной хижины в город. Тот городок мне тогда казался целым миром, наверное, так и было. А потом… – Дария поднялась и отвела свой взор в чёрную даль за окном. – Потом был он, мальчишка у которого была резная фигурка какого-то существа, не помню даже из дерева она была или камня, но помню, что мне очень захотелось эту игрушку. Я просила его отдать её мне, предлагала единственное что у меня тогда было, дурацкая кукла, набитая соломой, мне её отец смастерил. Он отказал. Оттолкнул меня и рассмеялся. Я плакала, а он смеялся. Я лишь взмахнула рукой, лишь хотела… Поток ветра смёл его в сторону словно пёрышко. Он ударился об стену оставив алый след на стене. Я узнавала, он жив. Жив, у него семья, дети. А та чёртова игрушка тогда, словно издеваясь, заскакала по мостовой и упала к моим ногам. Крик, плач. Светлые рыцари возникли мгновенно. Стальные перчатки легли на руку, чуть не раздавив её, и поволокли в сторону. И тогда случилось то, что терзало меня во снах на протяжении многих лет. Отец бросился им вслед, он сбил с ног служителя веры, который держал меня, и я отлетела в толпу. Меч разрубил его от плеча до пояса, мгновенно, а потом… Потом глаза матери, она шла, медленно, она не бежала, он взяла со стола торговца-кузнеца топор и просто шла в их сторону. Шла к ним и смотрела на меня, с любовью и с укором. Зная, чем закончатся для неё эти десять шагов, давая последний урок, урок своей нерадивой дочери. Она не сводила с меня взгляд до последнего, до взмаха стали который обезглавил её. Она могла скрыться, она могла жить как многие кто потерял кого-то из своей семьи, как часто бывает, но она не захотела, она любила его, больше жизни, больше себя, больше меня… Ей просто незачем было жить дальше. Я лежала в пыли и… Я не плакала, не кричала, я смотрела как красная лужа растекается по земле и всё думала об этой чёртовой игрушке, которую мне не захотел отдать тот мальчишка. Сильные руки подхватили меня, сунули в мешок и закинув на плечи унесли вдаль от моего прошлого, от моей жизни, места где эта жизнь должна была закончиться. Очнулась я уже в доме Александра. И долгое время просто выполняла то что мне велено. Без радости, без гнева и благодарности. Просто живая кукла, плывущая по течению.
– Ты была всего ребёнком.
– Нет! – остановила девушка парня. – Я была частью их семьи, мне нужно было слушать, слушать что мне говорят. А самое страшное то, что они перестали мне сниться, и нет более ненависти к светлым рыцарям, а если и есть, то не та которая должна быть. И укор маминых глаз не кажется таким испепеляющим, и кровь на мостовой не ввергает в ужас. Я стала другой, озлобленной тварью, которая не знает ни любви, ни жалости. И даже ты… Откуда взялись эти чувства, почему меня так тянет к тебе?
– Химия.
– Алхимия? Нет. Впрочем, ты прав. Меня манит твоя кровь. Она снимает с меня моё проклятье, убирая одно, но оставляя второе. Если бы она не влияла так на меня, были бы мы вместе?
– Да. – мгновенно ответил Андрей. Он отвечал уверенно и непоколебимо, зная, что именно такой ответ нужен ей сейчас. Хотя в глубине души он прекрасно понимал, что врёт. – Мы были бы вместе, не взирая ни на что, мы были рождены для этого. Иди ко мне.
Он потянул её за плечи, и она подчиняясь упала в его объятья.
***
Здесь река делала резкий поворот уходя в сторону от нужного им пути.
– Если поплывём дальше, сделаем большой крюк. – обратился Пашка к товарищам.
– Всё ж быстрей чем по бездорожью. – возразил Ренестон.
– Но если мы здесь сойдём на берег, то должны отыскать старую торговую дорогу, ею хоть сейчас и мало пользуются, но думаю совсем она ещё не поросла.
– Нет, лодку оставлять нельзя. – обрезал бородач и принялся работать веслом.
Какое-то время они плыли по спокойному течению, русло реки изредка извивалось что в прочем не доставляло никаких хлопот. Поначалу они перекидывались некими фразами, Пашка пытался вытянуть из Михи хоть какую информацию о себе, о том, что поведала ему Хранительница, но Миха был не многословен. Он переключился на Марию, расспрашивая о некроманте, но ничего интересного она ему ответить не смогла. Путешественников поглотило молчание, давая возможность подумать и подремать. Вскоре они достигли широкого разлива реки, и Ренестон несколько раз был вынужден отдать весло Павлу, а потом и Михе так как на практически нулевом течении движение остановилось.
– Нужно было всё же пешком. – с некой язвой в голосе изрёк маг.
- У нас два чародея в команде. – произнёс Миша. – Вы не можете лодку ускорить что ли? Я что-то не пойму.
- Я много сил потрачу на такую мелочь. Но да, можно, пожалуй.
- Да… возможно… - не вслушиваясь проговорил Павел.
