Фродо и Сэм не могли продолжать путь. Последние их силы быстро иссякали. Они дошли до низкого холма из пепла, осыпавшегося к подножию Горы, но оттуда деваться было некуда. Теперь это был недолговечный островок посреди огненного моря Ородруина. Вокруг на земле повсюду зияли трещины и провалы, из них вырывались дым и ядовитые испарения. Позади сотрясалась в судорогах Гора. В ее боках возникали большие разрывы. Медленные реки огня вытекали оттуда, направляясь по длинным склонам к хоббитам. Скоро Фродо и Сэма должен был поглотить огонь. Дождем сыпался горячий пепел.
Хоббиты стояли; Сэм все гладил руку хозяина. Он вздохнул. — В экой истории мы побывали, а, мастер Фродо! — проговорил он. — Вот бы ее послушать! Как, по-вашему, ее начнут, так: «Вот история Фродо Девятипалого и Кольца Судьбы»? И тогда все затихнут, как замолкали мы, когда в Ривенделле нам рассказывали о Берене Одноруком и о Сильмариле. Как бы я хотел послушать! А еще мне интересно, что будет дальше, после нас...
И пока Сэм говорил так, чтобы прогнать страх, взгляд его по-прежнему был обращен на север, туда, где зарождался ветер, чтобы своим холодным дыханием расчистить небо, прогнать Тьму и обрывки туч.
Такими и увидели их острые, зоркие глаза Гвайхира, когда орел, кружа в воздухе, спускался вместе с буйным ветром, бросая вызов грозным небесам, – две темные одинокие фигурки держались за руки на низком холме, а весь мир под ними сотрясался, открывались глубокие щели, и реки огня подползали все ближе. И, заметив их, Гвайхир ринулся вниз и увидел, что хоббиты повалились на землю – без сил, или отравленные дымом и испарениями, а может быть, в конце концов сломленные отчаянием и страхом, пряча глаза от смерти.
Бок о бок лежали они, и слетел вниз Гвайхир, и спустились Ландровал и быстрый Менельдор. И хоббитов, лежавших в беспамятстве и не ведавших, какая им выпала доля, подняли и унесли далеко от Тьмы и огня.
Очнувшись, Сэм обнаружил, что лежит на мягкой постели, а над ним колышутся толстые ветви бука и в молодой листве играет солнце, зеленое и золотое. Воздух был напоен сложными душистыми ароматами.
Сэм вспомнил этот запах – благоухание Итилиена. «Будь я проклят! — пробормотал он. — Сколько же я спал?» Ибо аромат вернул его в тот день, когда он развел на солнечном пригорке маленький костер, и на мгновение все, что случилось потом, выпало из памяти Сэма. Хоббит потянулся и глубоко вздохнул. «Ну и сон же мне приснился! — пробормотал он. — Хорошо, что я проснулся». Он сел – и увидел, что Фродо лежит рядом с ним и мирно спит, положив одну руку под голову, а другую поверх одеяла. Это была правая рука, и на ней не хватало среднего пальца.
На Сэма внезапно нахлынули воспоминания, и он вскрикнул: — Так это был не сон! Но где же мы?
Негромкий голос позади произнес: — В земле Итилиен, под покровительством короля. Он ждет вас. — И перед Сэмом появился Гэндальф, весь в белом, и борода его сверкала в мелькании солнечных пятен, как чистый снег. — Ну, мастер Сэмвайс, как ты себя чувствуешь? — спросил чародей.
Но Сэм, вылупив глаза и разинув рот, повалился на землю. На мгновение, разрываясь между изумлением и великой радостью, хоббит утратил дар речи. Наконец он выдохнул: — Гэндальф! Я думал, вы мертвы! Правда, я и о себе так думал. Неужели все горести приключились не взаправду? Что же произошло с миром?
— Великая Тень ушла, — ответил Гэндальф и рассмеялся, и смех его был подобен музыке или журчанию воды в иссохшей земле. И, слушая его, Сэм вдруг понял, что уже много дней не слышал смеха, чистого звука веселья. Тогда, узнавая в нем эхо всех своих прежних радостей, Сэм залился слезами. Потом слезы высохли – так от весеннего ветра проходит тихий дождь, а солнце сияет еще ярче, – и он, тоже смеясь, вскочил с постели.
— Как я себя чувствую? — воскликнул он. — Не знаю, как это выразить. Это, это... — он помахал руками в воздухе, — как весна после зимы, как солнце на листьях! — Он остановился и повернулся к хозяину. — Но как мастер Фродо? — спросил он. — Его бедная рука, вот жалость-то! Надеюсь, все обойдется. Ему пришлось несладко.
— Да, во всех прочих отношениях я в порядке, — сказал Фродо. Он сел и тоже рассмеялся. — Я уснул, дожидаясь тебя, Сэм, сонная ты тетеря. Я проснулся сегодня рано поутру, а теперь, должно быть, уже полдень.
— Полдень? — переспросил Сэм, пытаясь сосчитать. — Полдень какого дня?
— Четырнадцатого дня нового года, — ответил Гэндальф, — или, если угодно, восьмое апреля по календарю Шира. [4] Однако в Гондоре новый год теперь всегда будет начинаться двадцать пятого марта, в день падения Саурона, в день, когда вас вынесли из огня и доставили к королю. Он исцелил вас, а теперь ждет для трапезы. Когда вы будете готовы, я отведу вас к нему.
— Король? — спросил Сэм. — Какой король, и кто он?
— Король Гондора и повелитель Западных земель, — сказал Гэндальф, — он вернул все свое древнее королевство. Скоро он едет на коронацию, но сейчас ждет вас.
