Ллирель сам отбирал тех, кого собирался пробуждать. Одной птице он не оставил компании, в источнике занимались только ею —дамой под сорок. Она была шикарна.
– Кто это?
– Тетя Мирель, – мрачновато улыбнулся король. – С ней нужно поосторожней – очень сильна.
И правда, тетя сразу после выхода из Зеркала окинула Ладу осмысленным взглядом из-под высокого излома бровей, с ехидцей улыбнулась полными губами, задрала красивый подбородок, только после этого свалилась, как и остальные линсы.
"Ну вот, и эта подданная у моих ног, – думала Лада, подбирая тетю Мирель. – Надеюсь, мы поладим. Ведь характер у нее еще покруче, чем у Дейры, наверное."
И да, в Мертвом источнике Мирель лежала дольше, чем положено, вышла сильно похудевшей. Потребовала, чтобы в Живом отворачивались, хотя, находясь в волшебной воде, все становились неадекватными: сначала в одном накатывало безразличие, а во втором – ненормальная восторженность. Когда все отвернулись, Мирель окатила свою ничего не подозревавшую королеву брызгами. Лада ахнула, оглянулась: из источника выскочила не женщина, а вздорная девчонка, которая тут же напялила одежду на мокрое тело, затем, смеясь, уложила Хольфа на лопатки.
Советник стряхнул ее с себя, взял на магический поводок. Мирель – о, диво! – на глазах отрастила сверкнувшие алмазом ногти, и хитро блеснув глазами из- под мокрых волос, перерезала невидимые путы. Не успели моргнуть, как она умчалась, шурша пожухшей листвой, в опустевший голый лес, но дёрнулась и гневно развернулась к опешившим наблюдателям: поди поймай такую в лесу! А Ллирель только оглянулся чрез плечо, ухмыльнувшись, и крикнул:
– Тетя Мирель, я ведь сильнее. Пожалуйста, без глупостей.
Тетя ругнулась, топнула ногой.
– Все, конец вашему спокойствию, девушки мои, – констатировал Сгирель. – Мы разбудили вам наставницу. Лада проследила за скорбным взглядом линса и ужаснулась:
– Что она делает?!
– Тренируется! Мирель даже под побочным действием не станет восторгаться собой любимой и родным миром, как остальные.
– Сияющий! Как с ней совладать? – застонал Ллирель, глядя, как тетя подпрыгнула в сальто и отрощенным маникюром на лету отрубила несколько тонких веток. Лада лишь нервно сглотнула и сказала:
–
Н-да.
В Ине включили отпление: поразвесили алогорский хрусталь, затонированный изокамнем так, чтобы регулировать мощность, матовость и цвет по усмотрению.
Ллирель переместил в комнату Лады похожий на лотос хрустальный цветок, источающий тепло.
– Теплый лед, надо же! А ведь такого не бывает, – задумчиво восхитилась Лада.
– Почему стазу думаешь, что лед? Внутри может быть все что угодно,– возразил прилегший на кровать Ллирель.
– Но ведь цветок сделан из алогорского хрусталя. Ллирель, встань, пожалуйста, это моя кровать, – добавила холодно.
– Прости, забыл, – вздохнул линс, скользнул к двери и уже оттуда выдал: – Названия некоторых вещей не меняют их сути. Когда-нибудь и ты в моих руках подобно этому цветку будешь наполнена пламенем, и мы согреем этот мир.
Возмутиться не успела: линс исчез.
"Он спал рядом с тобой. Поверх одеяла," – наябедничала утром Руз.– Но к тебе не прикасался."
Уязвленная Лада хотела высказать все, что думала по этому поводу, но ни разу с Ллирелем не оставалась наедине, а потом остыла и забыла.
Жутя ушел в Буйный на всю зиму. Будет спать до весны. Опять пошел снег. Потом растаял. Над Ином все ещё сохранялся защитный купол, отчего снежинки кружились ласковыми метелями, иногда недружными, иногда очень тихими. Погода в Ине не совпадала с той, что царила вовне. А зима в Буйном очень кстати опаздывала. Казалось, вот-вот ударит мороз, и кое-кто из подданных останется птицей. Но день тянулся за днем, и наконец, осталось только четыре птицы.
"Хоть бы все прошло нормально, хоть бы получилось все!" – мысленно молилась Лада еще с вечера. Ее почему-то тянуло к Ллирелю, хотелось разделить тревогу, хотелось, чтобы она утратила основания. И Лада впервые за все время постучалась в соседнюю комнату.
Ллирель рисовал. Увидев свою королеву, довольно улыбнулся, но не отложил карандаш.
– Что-то случилось? – сделал пару штрихов.
– Нет. Просто тревожно. – Лада обняла себя за плечи.
– Не переживай, все будет хорошо, – линс оторвался от рисования и улыбнулся.
Банальный успокоительный ответ – а Ладе сразу легче стало.
– Что рисуешь? – опустила руки, подошла чуть ближе.
– Не что, а кого. Нас рисую. Хочешь увидеть?
"Нас," – резануло слух.
– Обычно художники не показывают свои работы до завершения, – сказала сухо.
– Я не художник. И рисунок завершен. Более того: он совершенен.
"О как?!"– удивилась и заинтриговалась Лада, а вслух отметила:
– Звучит нескромно.
– "Нескромно" не то слово. Быстрее наоборот. Хочешь посмотреть? – Лист взметнулся, не дожидаясь ответа и раскрылся перед Ладой. Она не смогла отвести взгляд.
Девушка на переднем плане листа была нагая и прекрасная. Она была не одна, и тот, кто был с ней тоже был великолепен. Выражения лиц, волны волос, изгибы тел, – все было нарисовано настолько совершенно, что Лада покраснела. И убежала. Раз Ллирель мог позволить себе внезапно исчезнуть, то и ей можно.
