Прежде, чем ты можешь ему ответить, Большой Эл исчезает в клубах дыма.
— Э-это всё
— Начать играть в игры! — восклицает Пэтти. — У нас есть время только до полуночи!
— Но в какие игры? — требуешь ты ответа, оглядываясь по сторонам.
Ближайшие к вам кабинки — это старомодные игры, вроде метание колец и механических клешней.
— Забудьте про метание колец, — говоришь ты друзьям. — Эти игры всегда нечестные.
Ты шагаешь к игре с механической клешнёй. Большая пластиковая клешня болтается над кучей крошечных игрушечных человечков. Ты узнаёшь эту игру. Если ты сможешь с помощью лапы выловить одного из этих человечков, то получишь его в подарок.
— Эти игрушки, — изумляется Пэтти. — Они выглядят так… Так реалистично!
Ты мотаешь головой.
— Мы даже и пробовать не должны. Никто не выигрывает в эту игру.
— Может, кто-нибудь здесь мог бы подсказать нам, что делать, — предлагает Флойд, показывая рукой на странных бледных карнавальных людей.
— Первый путь! — победно кричишь ты. — Это же сообщение. «Легчайший выход — лучший».
Человек за прилавком противно смеётся.
— Легчайший выход
Он нажимает кнопку, и лабиринт исчезает с экрана компьютера. Появляется картинка пары гигантских бородавчатых губ. Они складываются в трубочку, будто собираются свистнуть. Но нет! Вместо этого они всасывают воздух в себя.
Тебя подхватывает могучий порыв ветра. Он становится всё сильнее и сильнее. Ты чувствуешь себя так, будто попал в ураган.
— Помогите! — кричишь ты друзьям. Но твой голос заглушает ревущая буря. Ты хватаешься за прилавок, когда твои ноги отрываются от земли.
Тебя засосало в экран!
— Ого! — ахаешь ты, от изумления роняя фонарь.
Ты наклоняешься, чтобы рассмотреть убегающую сосиску.
— Ауч! — неожиданно кричишь ты, ощутив острую боль возе колена — и глядишь вниз.
Один конец хот-дога прилип к твоей ноге. Его тельце лихорадочно извивается. Ты тянешься вниз и отрываешь его.
От него на ноге остаётся укус размером с большую монету!
Приподняв сосиску-агрессиску, ты видишь у неё маленький ротик — с сотнями и сотнями крошечных зубов.
Ротик открывается. И он не говорит «тяв».
Он говорит «ням»!
Большой Эл ухмыляется тебе.
— Счастливый День — одна из моих любимых игр! — гремит он. — Это потому, что парень, который там работает — один из моих любимых помощников, — он подталкивает тебя, Флойда и Пэтти к кабинке. — Познакомьтесь с Грозным Гривастым Гарри!
Грозный Гривастый Гарри, безусловно, оправдывает своё имя. Выглядит он как нечто среднее между гориллой и троллем. Пара широких шорт — вот и всё, что на нём надето.
Всё остальное тело — даже лицо — покрыто густой, коричневой, жирной на вид шерстью.
И он девяти футов в высоту!
Вот блин!
Ты задаёшься вопросом, а нельзя ли ещё поменять своё решение.
— Э-э, я… — начинаешь ты, поворачиваясь к Большому Элу.
Но там ни следа управляющего карнавалом. Он исчез!
Вместо него за вашими спинами смыкается толпа жутких карнавальных людей.
— Игра! Игра! — распевает толпа.
На меховой роже Грозного Гривастого Гарри сверкают большие белые зубы. Ты предполагаешь, что это улыбка.
— Как думаешь, сегодня твой Счастливый День? — рычит он.
Свет маленького фонарика мерцает. Ты шаришь рукой и хватаешься за ручку двери с надписью «ВЫХОД ПРОЧЬ».
— Нам не слишком-то везло с аттракционами, — заявляешь ты. — Я попробую это.
Повернув ручку, ты толкаешь дверь.
Ой-ой. По ту сторону так же темно. А фонарик Пэтти уже сел!
Ты делаешь крошечный шажок вперёд. И странная сила вихрем затягивает тебя в дверной проём!
Ты трясёшься от леденящего холода, охватившего тебя. Ты паришь во тьме, окружённый алмазно-яркими точками света, которые выглядят как звёзды.
На самом деле — это и есть звёзды!
И это что — метеор только что просвистел мимо тебя? А там, в отдалении — ик! — Земля!
Дверь вела с Карнавала Ужасов, верно. Прочь, прочь подальше — за пределы Солнечной Системы. И из этого приключения!
КОНЕЦ
Фонари светят прямо тебе в глаза, так что ты с трудом можешь разглядеть зрителей на сидениях. Они выглядят более-менее нормально. Правда, у некоторых слишком много рук или лишняя голова. Но все они хлопают.
— Лю-ди, лю-ди, не ро-бей! Лю-ди, лю-ди, всё о-кей! — радуется половина толпы.
А вторая половина вопит:
— Вперёд, спрут!
— По крайней мере, некоторые из них на нашей стороне, — с надеждой произносит Флойд.
А невидимый комментатор продолжает:
