— Кто воображает мужчину, решает, что может изменить исход ситуации, не меньше изнасилования, контролируя его постфактум? — Эбби фыркнула. Когда это было сказано вслух, это звучало запутанно и невозможно.
— Я не думаю, что это произошло именно так, — защищался я.
— Что ж, ты не можешь вернуть то, что было сделано. Она никогда полностью не справится с этим. И никогда не полюбит, потому что никогда не поверит. Это довольно грустно.
Мне не понравилось то, что сказала Эбби вкупе с ее тоном. В прошлом мы с Джулиет вместе добились больших успехов. Я не ожидал, что она переживет это, но намеревался показать ей, что та может доверять мужчине. Что могла полюбить одного, и мне хотелось, чтобы это был я.
Джулиет
Ужин был невыносимым. Я не могла перестать думать о нем, а между ног было влажно от его прикосновения. Все тело ниже живота пульсировало от потребности. Я жаждала, чтобы он снова прикоснулся ко мне, и почти ушла с обеда, чтобы помочь себе. Но каждый раз, когда поднимала глаза, я видела, что он разговаривал с блондинкой. Ее звали Эбби. Я проклинала себя за то, что меня возбуждает только то, что я находилась в одной комнате с ним. Затем он сел рядом с ней за обедом. По сути, он не игнорировал меня, но разговаривал со всеми в равной степени. Я не понимала, что происходит.
Я ушла, как только это показалось приемлемым. И когда Миллер предложил проводить меня до моего номера, согласилась, даже не взглянув на Така. Однозначно, я потеряла рассудок в своей комнате, позволив ему прикоснуться ко мне. Давно не чувствовала чужие руки. Пальцы. Я была не в себе.
Перед глазами вспыхнули странные воспоминания о моем интересе именно к культуре доминирования/подчинения, и части их договора о взаимоотношениях. Это то, что в первую очередь доставило мне неприятностей в клубе «The Front Door». Я не понимала, как женщины отсекают свои эмоции от любовника. Я не могла держать свои чувств в тайне от Така. Однажды я осознала, что он владеет мной, потому что мне хотелось этого, и подумала об этом гребаном Маленьком принце. Мне пришлось отпустить свои воспоминания.
— У тебя все нормально? — спросил Миллер, идя рядом со мной, засунув руки в карманы.
Несмотря на жару, он был в галстуке-бабочке и ярко-желтой рубашке, застегнутой на все пуговицы. Мы неспешно прошли по открытому пространству между рестораном и гостиничными номерами.
— У меня много всего на уме, — ответила я, глядя на темное небо.
Ночь была безоблачной — звезды сверкали на черном холсте неба. Огни на земле сочетались со звездами в вышине. «Это так прекрасно».
— Это почти как в сказке, — заметил Миллер. — Здесь можно увлечься фантазией.
— Я такая дура, — сказала я. Миллер остановился и повернулся, чтобы преградить мне путь.
— Ты не дура, Джулиет. Тебе одиноко, а мужчина, которого ты так долго ждала, стоит в комнате и пускает на тебя слюни так сильно, что ему нужен нагрудник.
Я засмеялась при этой мысли. Это был нехороший образ.
— Но меня беспокоит, что вы смешиваете воспоминания с сегодняшним днем. Прошло много времени, и все изменилось. Я не хочу, чтобы тебе было больно.
— Я тоже не хочу испытывать боль, — сказала я, выражая свой страх.
Не знаю, кем была Эбби для Така. Я не хотела мешать, получая неоднозначные намеки или брать то, что мне не принадлежало. Так определенно не давал никаких обещаний, не делал никаких предложений и даже не говорил о завтрашнем дне. Это было раньше. Мы жили изо дня в день, но Миллер был прав. Это — сейчас.
— Я спрошу еще раз. Неужели нам так сильно нужны деньги?
Миллер вздохнул.
— Знаешь, когда мы уезжали, я подумал да, да — нужны. Но, Этти, ты мой лучший друг. Один из моих самых близких друзей, потому что Господь знает, что ты не можешь считать мои свидания на одну ночь дружескими. Я люблю тебя, поэтому для меня нет ничего более ценного, чем твое сердце, даже миллион долларов. Не хочу, чтобы тебе разбили его, потому что я видел, сколько времени тебе потребовалось, чтобы добраться туда, где ты находишься, со своим свободным пространством и эмоциями.
Я прикусила губу, слушая.
— Я тоже тебя люблю. Ты — все, что у меня есть. Ты знаешь это. Мы можем уехать домой и найти другой путь, — сказала я, подходя к нему.
Миллер покачал головой.
— Хотя было бы стыдно уходить рано, — намекнул он, приподняв бровь, и мне пришлось рассмеяться.
— Я буду осторожна, — сказала я и тут же мысленно пообещала, что больше не потеряю голову.
И этого не происходило, пока позже той ночью Так снова не появился у изножья моей кровати. Он был тихим, и я ждала, садясь на этот раз лицом к нему. Мужчина разделся в темноте, сняв все, кроме трусов-боксеров. Забрался рядом на матрац и прижал меня к себе, как мы делали это раньше. Я прижала его руку к своей груди, но от него исходила странная вибрация.
