— Как темно без тебя, — признался он, и мое сердце екнуло от слов, которые тот мне однажды уже говорил. — Ночью ты слишком далеко. Я ничего не могу с собой поделать. — Я поцеловала его костяшки. — Не оставляй меня, — прошептал он мне в волосы. — Я дам тебе деньги, без всяких условий.
Я повернулась к нему лицом, нахмурившись.
— Почему ты так сказал? — потребовала я. Он потупил взгляд.
— Слишком много разговоров. Слишком много мыслей. Сначала Эбби, а потом я услышал тебя и Миллера.
Я оттолкнулась от него, и он взглянул на меня.
— Кто для тебя Эбби?
— Друг, не более того. Друг семьи. Других интересов нет. — Он провел по моей щеке рукой. — И Миллер хороший друг. Он беспокоится о тебе, но я не хочу, чтобы вы беспокоились о деньгах. Я понимаю, почему ты взяла деньги за диссертацию. Все нормально.
Я обернулась, чтобы посмотреть на него через плечо.
— Что значит, ты понимаешь? Я денег не брала. Это не было соревнованием. Я даже не знала, что есть деньги. Когда я вернулась, у меня ничего не было. Ничего, Так. И эти деньги пошли на создание организации, которая, как мне кажется, приносит пользу другим.
— Все хорошо, Мышка. Я ничего не имел в виду такого. Мне просто не хочется, чтобы ты уходила. Я хочу заботиться о тебе.
— Потому что ты чувствуешь ответственность, — сказала я.
Он открыл рот, а затем закрыл его. Попробовал еще раз.
— Потому что я не хочу, чтобы ты считала, что Миллер — это все, что у тебя есть.
Я ахнула в ответ. Он все знал, и мне захотелось пристыдить его за подслушивание, когда он добавил:
— Хочу, чтобы ты знала, что у тебя есть я.
Я смотрела на него сверху вниз. Цвет его зеленых глаз смягчился в тусклом свете моей комнаты и, наконец, стал тем оттенком, который я узнала. Мне хотелось снова ему доверять. Хотелось думать, что я могу положиться на него, но мы были уже не на острове и не были теми двумя людьми, нуждающиеся в единении. Он жил в отдельном от меня мире.
— Только сегодня вечером, Мышка. Просто ляг и позволь мне обнять тебя. Ничего другого сегодня вечером, обещаю.
Кивнув, я поняла, насколько истощена. Я подвинулась назад и прижалась к нему. Ожидала, что засну, но поймала себя на том, что представляю остров, отапливаемую палатку и время, когда я не волновалась, что потеряю его.
Как и прошлой ночью, утром он исчез. Я пообещала Миллеру, что проведу с ним немного времени. И решила больше не избегать Така и определила первоочередную цель для себя. Я проснулась с новой перспективой. Простила себе свою слабость накануне. Я заслужила, чтобы меня трогали и смаковали. Я не просила об этом и не могла повернуть время вспять, согласилась с собой, что позволила ему делать то, что он сделал, потому что я этого хотела. Сегодня был новый день, и этого больше не повторится. Эбби, Миллер, деньги и организации стояли впереди, и я не стала бы рисковать чем-либо из этих вещей, как бы мне ни хотелось Така.
Я нашла его в самом удивительном месте — в лодке. На нем были шорты и белая футболка, на голове бейсболка. Колдуя что-то над деревянными досками, изогнутыми для днища лодки, он выглядел как студент колледжа.
— Что это? — с любопытством спросила я, слишком впечатленная, чтобы увидеть, что он работает на лодке. Я напугала его, и он подскочил, повернувшись ко мне лицом.
— Эй, как ты меня здесь нашла?
— Я спросила Брэнсона, — просто ответила я, указав большим пальцем через плечо в сторону курорта. Нужно было пройтись, и я набрела на тот домик, на который указали. — Так чем ты занимаешься?
Так повернулся и оперся спиной на конструкцию, удерживаемую каким-то шкивом. Он раздвинул ноги и скрестил руки.
— Я строю лодку.
Произнеся это, мужчина прищурил глаза, как будто пытался рассказать мне нечто большее. Я медленно улыбнулась в ответ, и его губы тоже скривились. У нас было одно и то же воспоминание. Мы вместе построили лодку. Эта определенно выглядела более профессионально и изысканно.
— Как ее название? — спросила я, вспомнив о том, как он сказал мне, что все лодки — девушки, и все они заслуживают имени.
— Лисица 2.
Огоньки в его глаза заплясали, и я непроизвольно открыла рот.
— Первой нет?
— Ураган унес ее.
Этот комментарий тронул мое сердце по двум причинам, первая из которых заключалась в потере того, над чем мы так много работали. Он очень гордился тем, что мы сделали. Оригинальная «Лисица» была достойной попыткой. Второе воспоминание было об урагане и обо всем, что случилось ночью. Ураган казался идеальной возможностью для того, что я хотела сказать.
— У меня никогда не было возможности поблагодарить тебя за все, что ты сделал. — Он в ответ махнул рукой, отклоняя мои слова, но я продолжила. — Я серьезно. В тот день я была до смерти напугана. И не могла ясно мыслить. Без тебя я бы никогда не справилась.
Его рука замерла, и он непрерывно смотрел на меня.
