Дважды они обошли машину снаружи, заглянули по очереди в салон автомобиля, потрогали её руль и тормоза. Поцокал губами главный кинолог города — понравилась ему «тачка». Запала в душу.
— Я тебе вот что скажу, Геннадьевич, ты её здесь не держи. Застраховать её тебе, мы, конечно, застрахуем, но замки ненадёжны — ты же сам это видел, и страховки в нашей стране не выплачиваются в полном объёме.
Мирзоева аж пот прошиб в тридцатиградусный мороз.
— Как быть, майор?!
— А ты её на нашей стоянке держи около милиции или отстегни бандитам десятину от полной её стоимости… Да не маши ты башкою, как овца на дороге! Это по-божески… Одну или две тысячи баксов отдай паразитам на растезнание, но зато потом хоть на помойке паркуй — ни одна живая душа не тронет. Разве что только дети протрут её рано утром рублей за пятнадцать…
— Да где же я на всех этих гадов рублей напасусь?! — рассердился Мирзоев. — Я тебе что, фальшивомонетчик какой или глава Центробанка?!
— Ты не кипятись, Анатолий, а подумай. Людям жить надо?.. Надо! — что ворам, что милиции. Вот и найден разумный компромисс… Ты же меня не трудоустроишь, когда нагонят как оборотня?
— Да ты и делать-то ничего не умеешь?
— Ну не скажи… Замок открыл…
— Откры-ыл! — взорвался Мирзоев.
— А с другой стороны ты и лохов своих — матёрых «краснодеревщиков» по чистой бухгалтерии не пропускаешь. Колотишь понты у городничего, что бичей легализовал — обеспечил работой, а что у них в трудовой написано?
Мирзоев стоял пристыженный и пунцовый, как мартеновская печь. После этого разговора он и дорогу забыл в гараж, а новый автомобиль стоял по ночам на стоянке возле милиции. Платить бандитам его хозяин не хотел принципиально, считая это ниже своего достоинства.
Гаражом же отныне распоряжалась Верка-подельница и использовала его как базу для приёма от населения попутной для производства пельменей продукции. Именно здесь Копчёный разделывал многих кошек и собак, которых приносили ему оборванцы. Гараж использовался не по назначению — в этом и есть, собственно, весь парадокс нашего нынешнего бытия.
— Я не дам вам замерзнуть, — сказала Верка-подельница Серёге, — вы будете сторожить мирзоевский гараж и помогать Копчёному в заготовке мяса. А в качестве гонорара за честную службу кормиться борщом и самогоном…
— Только по выходным, — поправил её Копчёный. — И не более литра на рыло…
Предложенная вакансия была не ахти, но когда за спиною мороз и одна телогрейка на двоих, отапливаемый электричеством гараж случается очень кстати. Обещая помалкивать обо всем увиденном и услышанном, вчерашние горе-строители вполне респектабельно расположились на металлических стеллажах заведения. Из полулегального мирзоевского бизнеса они перешли в теневой, обнадёживая себя тем, что тарелка борща и стакан самогона вовсе и неплохая плата зимой для потерпевших фиаско на жизненной стезе.
С утра, в состоянии глубокой апатии главный кинолог города «килишевал» со стола на стол какие-то бумаги, сочинял инструкции по выращиванию щенков, утверждал диеты и сроки стрижки собак, разрабатывал санитарно-гигиенические мероприятия по ловле блох, сочинял реферат на тему: «Роль собаки в воспитании правонарушителей». Восстанавливал документацию, неосторожно удалённую им ранее. Готовился поступать в Милицейскую Академию, чтобы стать генералом на старости лет и с честью уйти на пенсию. Ведь, чего не говори, а генеральское довольствие — это надёжный рубль в кармане. Пельменный бизнес встал, потому что любое, даже самое доброе предприятие пробуксовывает время от времени. Копчёный конечно отстегивал Вислоухову какие-то копейки за «крышевание», но стратегических программ больше не было и быстро разбогатеть представлялось проблематично. Разве что подвинуть бандитов на сельскохозяйственном рынке и начать лицензированный отстрел собак? Крупномасштабную охоту в пределах всего города и прилегающих к нему посёлков. Но не вязалось это как-то с почётным званием кинолога. Слишком большие люди уже названивали ему домой и интересовались, чем кормить и лечить питомцев, плакали в телефонную трубку, если любимое животное переставало вилять хвостом и кашляло, размазывая слюни по квартире. Большим авторитетом пользовался майор среди городской элиты — ни один ветеринарный спор в кабинетах учреждения не обходился без Вислоухова. Он был «третейским судьей» и консультантом.
После обеда, заложив руки за спину, словно конвоированный, почти вприпрыжку Вислоухов «отплясывал гопака» по коридорам городской администрации. В животе у него бурлило и пучило. Парадные брюки стали тесными — шла активная химическая реакция по перевариванию недоброй и нездоровой пищи. Милиционер ослабил брючной ремень и расстегнул две верхние пуговицы ширинки.
— Нужно разобраться, чем торгуют в буфете старые мымры завхоза. Может быть, не стой нас, добавляют в салат непотребную зелень или просроченную капусту?
