Ольга не вошла — влетела, белые брюки прямо-таки свистели, словно широченные клеши драпающего от патруля морячка. Прямиком направилась к Мазуру:
— Можно с тобой посоветоваться?
Некогда было радоваться, что они и на трезвую голову перешли на «ты» — очень уж встревоженное, озабоченное у нее лицо…
— Конечно, — сказал Мазур.
— Пойдем.
Торопливо бросив извинение Сеньору Мюнхгаузену, Мазур поспешил за девушкой, спросил на ходу:
— Что-то случилось?
— Да как сказать… — бросила она, не оборачиваясь.
Буквально втолкнула Мазура в свою каюту, захлопнула за ним дверь, уставилась потемневшими от злости глазищами:
— Мой ноутбук пропал.
— Когда?
— Не знаю. Вчера вечером, перед балом, во всяком случае, был на месте. — Она распахнула дверцу белоснежного подвесного шкафа и продемонстрировала пустую полку. — Вот здесь он и стоял.
— А ты, часом, не ошиблась? Хорошо помнишь?
— Карахо[22], я еще не склеротичка! Именно сюда я его и ставила — только в этом шкафчике высокий бортик, даже если корабль здорово качнет, ни за что не вывалится. Везде уже смотрела — ни следа…
— Стюарды шалят? — вслух предположил Мазур. — Или кто-то с кормы под шумок решил поживиться у белых сахибов?
— Ерунда, — отрезала Ольга. — Вон кольцо, на столике. Между прочим, бриллиант в шесть каратов. Вчера я его на бал не надевала, любой воришка в первую очередь цапнул бы побрякушку… и деньги, а они на месте…
— Значит, в Барралоче так и не позвонила?
— Ты удивительно догадлив… Говорю же, со вчерашнего вечера до него не дотрагивалась…
— Послушай, что-то мне это не нравится, — тихо сказал Мазур. — Нужно позвать Лопеса и Мигеля…
— Я об этом в первую очередь подумала, — сказала Ольга. — Только их в каютах нет, а где они, неизвестно. Вполне могли полезть в трюм, от Лопеса этого можно ждать…
— От Мигеля тоже, — кивнул Мазур. — По-моему, следует…
— Pare, manos arriba![23] — раздался одновременно со стуком распахнувшейся двери истошный вопль.
Смысл вопля остался для Мазура темен, но, поскольку его наглядно иллюстрировали два ствола, нацеленные на них с Ольгой, долго гадать не приходилось…
— Р-руки, мать вашу! — рявкнула Мэгги уже на английском, скользнула в каюту, встала у стены, держа «вальтер» с глушителем довольно-таки умело. — Кому сказано?
Мазур медленно поднял руки на уровень плеч.
— За голову, тварь! И ты тоже!
Пришлось подчиниться — для броска далеко, а выхватить свой револьвер он ни за что не успел бы. Ворвавшийся вместе с Мэгги юнец — ага, тот, что так зло таращился на Мазура с кормы — держал автомат на изготовку, успел бы превратить в решето…
«Ах, вот оно что», — подумал Мазур. Пылкая Мэгги красовалась в пятнистых маскировочных шортах и желтой футболке с огромными черными буквами «PIR» — Партия Каких-то-там Революционеров. Ее спутник остался в прежней одежде, но густейшие иссиня-черные волосы перевязал красной лентой с теми же буквами.
Где-то поблизости протрещала длинная очередь — это не СЕТМЕ и не «хеклер-кох» Лопеса, определенно пистолет-пулемет из разряда коротышек, скорее всего, излюбленный всякой шпаной «ингрэм». Скверно. Значит, они уже не скрываются, палят в открытую — то ли чувствуют себя хозяевами положения, то ли и впрямь стали ими…
— Медленно-медленно отстегни кобуру, — распорядилась Мэгги. — И без глупостей, иначе эта кукла получит пулю меж глаз… Двумя пальцами разними застежку… брось подальше…
Мазур отбросил кобуру на белую постель — ничего больше не оставалось делать. Парнишка таращился на него так, словно готов был перегрызть глотку зубами, а вот Мазур, рассмотрев его повнимательнее, вдруг понял, что дела обстоят не так уж и плохо. Совсем неплохо обстоят, лишь бы улучить момент…
— Я член дипломатического корпуса, — сказал он громко. — Я требую, чтобы…
Ви-жиххх! Над самой головой у него знакомо жикнуло, пуля звонко влепилась в деревянную переборку. Надо признать, эта сучка стреляла неплохо…
— Дипломатические привилегии — выдумка зажравшейся буржуазии, — сказала Мэгги. Даже не зло — наставительно. — Усек, милый? — Она вдруг улыбнулась во все тридцать два зуба. — Но поскольку эти скоты все еще соблюдают правила игры, ты, сладкий, автоматически превращаешься в товар для обмена…
— Ага, — сказал Мазур, решив вовлечь ее в разговор, как учили. — Товарищи в тюрьмах и тому подобное?
— Не смей скалить зубы, тварь!
— Помилуй, я и не пытаюсь… — сказал он с видом полнейшего добродушия. Лишь бы этот сопляк не вздумал… Есть шанс, и какой…
— Ты, — в тот угол, она — в другой! — распорядилась Мэгги. — Вот так, чудненько… Корабль захвачен Партией Левых Революционеров, как вы, быть может, догадываетесь. Если хотите спасти шкуры, не дергайтесь. Один гражданин США, два дипломата, еще несколько жирных рыбок — неплохо… Ну что, принцесса? — Она уставилась на Ольгу пустыми, прозрачными глазами фанатички. — Кофе в постель на серебряном подносе, Кембридж, бриллиантики, лакеи в буклях… Вот только ты не у себя на ранчо…
— Мэгги, здесь, в Санта-Кроче, «ранчо» означает… — начал было Мазур спокойно.
