— Резонно, каперанг, — столь же серьезно кивнул Кацуба. — Вполне возможно, некий фронт освобождения Западной Чамбумамбы от Восточной Чамапиндузии… А вот откуда сей курьез? Острова Индийского океана? — Он с сомнением помотал головой. — Не тот расовый тип.
— Не Центральная Африка и уж ни в коем случае не Южная, — захваченный дурацкой игрой, сказал Мазур. — Северная Африка, вот что. Черный мусульманский пояс, возможно, Магриб…
— Он не чистокровный, — протянул Кацуба. — Помесь кого-то с кем-то. Скажем, фулу и араб, фулу и белый…
— Что не отбрасывает Магриб. Фулу, коси, наквана… А вот интересно, на каком языке с ним объяснялись?
— Не знаю, — сказал Кацуба. — Я стоял далековато, да и особист недвусмысленно кулак показывал — я ж был по утреннему похмельному времени небритый, да с охапкой пивка. Можно подумать, этот магрибский гость с маху распознает по этикеткам, что это пиво, а не, скажем, средство от мозолей… «Покупатель», а?
Мазур хмыкнул:
— Между прочим, если даже и «покупатель», это еще не значит, что речь идет о нас обоих. Если мы его правильно привязали к карте, в доброй половине тех стран нет не то что моря — речки, в которой можно плавать…
— Но ведь остается другая половина, — ухмыльнулся Кацуба. — И потом, друг мой, в «сухой» половине встречаются водохранилища, ирригационные сооружения и прочие объекты, где ты как раз найдешь массу возможностей для приложения сил…
Непонятный негр, окруженный сопровождающими, направился дальше по причалу и вскоре исчез из поля зрения. Причал вновь стал безлюдным, надоевшим.
— Давай допивать? — предложил Кацуба. — Завтра, чует мое сердце, в любом случае придется вернуться к пошлой трезвости… — Он вольготно растянулся на койке, отхлебнул пивка и сграбастал со стола свежие газеты. — Интересно, что в большом мире-то вообще делается? Шахтеры стучат касками, но снова не по головам своим начальникам, а по московской мостовой, придурки… Королева красоты… Бизнесмен вроде Мавроди… А что в Шантарске? — Он, ловко встряхнув в воздухе свеженьким номером «Шантарского скандалиста», развернул его. — Ого!
Слыхал про такую газету — «Московский комсомолец на брегах Шантары»? Нет? При всем моем к вам уважении, каперанг, не следите вы за культуркой… Так вот, позавчера почтенного редактора сего издания Сашеньку Смурнова собственная супруга застукала в собственном кабинете в момент прелюбодеяния с субъектом мужеска же пола, причем больше всего дамочку разъярило, что мсье Смурнов исполнял роль насквозь пассивную… Ай-яй-яй, а еще четвертая власть… Так, что там еще? Генералу Хрычковскому, главному шантарскому фискалу, оставшиеся неизвестными подчиненные в виде шутки подсунули на стол рапорт о том, что литератор Василий Кириллович Тредиаковский до сих пор, нарушив все сроки, не подал налоговую декларацию. Они-то думали — пошутили, а женераль, будучи, должно быть, с лютого перепою, наложил резолюцию: «В отношении В. К. Тредиаковского начать расследование», да еще начал потом выяснять, насколько шустро его приказ выполняется… Интересно, как они там из этой хохмы выпутаются? Так, а теперь вести с полей угнетенной медицины…
В дверь решительно постучали, и секундой позже она широко распахнулась. Вошел давешний негр во всем великолепии своих золоченых пальм-сабель-звезд на погонах, один, без сопровождающих лиц. Аккуратно притворил дверь за собой, не чинясь прошел к столу, сел и положил перед собой роскошный алый берет с загадочной эмблемой — на уголок стола, подальше от пивных бутылок.
Незваный гость, явно не подозревая о том, что он, согласно присловью, хуже татарина, обозревал обоих без тени неловкости. Блеснул ровными зубами, поклонился и протарахтел длиннющую фразу. Мазур понял, что это был французский, но смысла не разобрал — он мог с грехом пополам петь на французском песни, но разговорной мовою владел лишь на уровне, позволяющем через пень-колоду допросить пленного, потребовать еды-питья да поинтересоваться, нет ли поблизости солдат противника. Судя по лицу Кацубы, тот находился в аналогичном положении.
Негр произнес еще одну фразу — столь же длинную, столь же непонятную, таращась столь же весело, непринужденно.
— Заблудился, сердешный, — заключил Кацуба. — Дорогу в Африку решил поспрошать. Черт, как же они его упустили? Где гиды и экскурсоводы?
— Может, пива ему дать? — пожал плечами Мазур.
Негр помещался по другую сторону стола, сверкая зубами и цацками на погонах, по-прежнему не испытывая ни малейшей неуверенности.
— Самим мало, — сварливо отозвался Кацуба. — Ладно, налей.
Мазур откупорил бутылку, наполнил чистый стакан и протянул загадочному гостю, прокомментировав:
— Плиз, бир! Бир!
Негр, сияя зубами, поднес стакан ко рту — и высосал в три глотка, глядя с таким видом, словно ждал повторения.
— Еще хочет, — сказал Мазур чуть растерянно.
