— Налей, — расщедрился Кацуба. — В крайнем случае, чего-нибудь раздобудем… Есть анекдот. Сидят на нарах зэки. «Хрипатый любит Мамбу!» — говорит один. Второй подхватывает: «Седой любит Мамбу!» Третий не отстает: «Горбатый любит Мамбу!» А в уголке, у параши, сидит грустный негр, держится за задницу и сквозь зубы шепчет: «А Мамбу вас ненавидит, белые твари!»
— Ты поделикатнее, — тихонько посоветовал Мазур. — Кто его там знает… Огребешь потом от генерала.
— А! — беззаботно отмахнулся Кацуба. — По роже видно, что он ни…
— А вот есть еще анекдот, — произнес негр на чистейшем русском языке и, словно бы не замечая остолбенения двух приятелей, невозмутимо продолжал: — Вызывает как-то генерал двух спецназовцев и дает поручение: мол, у министра обороны скоро юбилей, нужно ему смастрячить крокодильи сапоги. Ну, козырнули спецназовцы и отбыли в Африку. Возвращаются через месяц, когда их и в живых-то видеть не чаяли, оборванные, подтощавшие, разводят руками: «Облом, товарищ генерал, — мы там завалили шестьсот пятнадцать крокодилов, а сапог ни на одном не было…»
Пока звучал бородатый анекдот, оба успели кое-как вернуть прежнее самообладание.
— По пивку? — предложил негр, с исконно русской сноровкой отщелкивая пробки. Потом снял трубку местного телефона, накрутил две цифры и произнес: — Нормально, товарищ генерал, познакомились. По-моему, подходящие мужики, веселые, анекдоты травят — заслушаешься…
— Сюрпризы, — угрюмо сказал Кацуба.
— Логика, — отпарировал негр. — Где умный человек прячет лист, известно — в лесу. А где прячет лист коварный человек? Господа офицеры, в гербарии. Все будут думать, что он либо повернутый ботаник, либо вывозит листья коки под видом гербария. А меж тем этот листик сорван в окрестностях крайне интересного завода и предназначен для скрупулезных анализов — а ну-ка, что в него из почвы попало? Примерно такая логика. Если на секретную базу приехал черный в эполетах — в первую очередь сразу подумают, что речь идет об Африке или на худой конец Индийском океане…
Бесшумно вошел генерал Глаголев, сел на диван и, покачивая ногой в ослепительно начищенном сапоге, долго разглядывал всех троих с выражением строгого, но заботливого отца-командира. Потом сказал:
— Познакомились, я вижу? Нашего гостя зовут Франсуа. Как вы, скорее всего, догадываетесь, представляет он не знойную Африку и не экзотические острова, а смежную нашу, так сказать, контору, с каковой предстоит кооперироваться, поскольку все живем в одном царстве-государстве и должны дружить… — И тяжко вздохнул: — Знаете, что мне в столице особенно нравится? Шагать по улице генерала Глаголева. Ни с какого боку не родственники, а все равно в глубинах души возникает непонятное, однако ж определенно приятное ощущение… Одним словом, нужно вам собираться, орлы. Поскольку — дальняя дорога и казенный интерес. Предстоит малость поокаянствовать… Поскулить хотите перед дорожкой?
— Хотелось бы, — сказал Мазур, в силу своего положения менее Кацубы стесненный субординацией. — Далеко?
— Южная Америка, — лениво поднял палец Глаголев. — Догадываюсь с ходу: сейчас скажете, что испанским не владеете. Но в этом и нет необходимости. Кацуба у нас мастак…
— Операция, конечно, силовая? — спросил Мазур.
— Не обязательно, но вполне может обернуться и хорошей драчкой. Пятьдесят на пятьдесят…
— Есть более серьезные соображения, — сказал Мазур. — Не буду говорить за майора… подполковника, — поправился он торопливо, — но мне уже не тридцать. Укатали сивку в последние годы крутые горки.
— Интересно, — прищурился Глаголев. — Что, чувствуете себя старой развалиной?
— Нет, — сказал Мазур. — Но мне уже не тридцать и даже не сорок. Сорок шестой тикает. Для нашей работы это многовато.
