Кацуба повел моторку к длинному причалу, выглядевшему довольно новым, он был сколочен из досок явно фабричного изготовления, тянулся метров на триста, и возле него пестрело невероятное множество самых разных плавсредств — от надувных армейских лодок без мотора до парочки довольно приличных катеров с полузакрытой палубой.
— Это вместо машин, — трещал Фредди. — Все время копаться в шахте — даже крот сбрендит. Вот и заводят лодки, на охоту там, просто проехаться, покатать… — он сбился, покосился на Ольгу, — дам, которые тут, гм… обитают. Майк, давай в самый конец, во-он там у них для приезжих стояночка отведена, а то штраф выпишут, что твоя дорожная полиция, не посмотрят, что ты полковник и дипломат, на пару сотен баксов взгреют, и ничего ты не попишешь, везде свои законы… Во-он, сторожка стоит! Приготовсь, сейчас с нас за стоянку сотенку сдерут… я, конечно, долю внесу, я ж с вами бесплатно плыл, кой-чем обязан…
Правда, перепутать места для стоянки было бы мудрено — на столбике красовались две широченных стрелы, старательно вырезанные из фанеры, указывавшие в разные стороны, с надписями «ПРИЕЗЖИЕ» и «ГОРОЖАНЕ».
Привязав лодку, Кацуба первым прыгнул на причал. За ним полезли остальные. Из сторожки тут же появилась колоритная парочка — жилистый старик в джинсах и клетчатой рубашке, шляпа по тулье украшена множеством крокодильих зубов, на боку кобура с громадным револьвером, и субъект помоложе, без шляпы, но со столь же впечатляющим ожерельем в три нитки на толстой шее, давненько нуждавшейся в мыле. Револьвер у него был еще больше.
Мазур огляделся. Рядом со сторожкой торчал щит, а на нем большими буквами изображено: «ГОРОД ОПАЛОВ. ВСЕ ЗДЕСЬ ИМЕЕТ ХОЗЯИНА. Говорят на всех языках, но не всегда». Пониже — шеренга знаков, напоминающих дорожные: в красном кружке — перечеркнутая красным пятерня со скрюченными пальцами, тянущаяся к кошельку, в двух треугольниках — пистолет и петля. Простенько и доходчиво…
Старикан отдал честь двумя пальцами и объявил на чистом английском:
— Дама и господа, имею честь приветствовать вас в Вольном Городе опалов. Прошу заплатить налог за шлюпочную стоянку — сто долларов. Помощник, книгу регистрации!
Тот, что помоложе, нырнул в сторожку и тут же выкатился обратно с толстой конторской книгой и авторучкой. Мазур рассчитывался, Кацуба тем временем диктовал имена и род занятий.
— Джимми, что за свинство! — возмутился Фред. — Который раз сюда приезжаю…
— Во всем нужен порядок, — невозмутимо просветил старикашка. — Пиши, Чарли, — Кошачий Фредди, антиквар, деловая поездка…
Дипломатические титулы не произвели на него ни малейшего впечатления. Получив деньги, он немного повеселел, въедливо сообщил, что за провоз наркотиков полагается моментальная петля, а для дуэлей существует специально отведенная площадка, и всякое сведение счетов вне таковой карается, смотря по тяжести обстоятельств, либо кнутом, либо опять-таки петлей. Добросовестно подумав, что бы еще рассказать приятного, поскреб в затылке и вкрадчиво спросил:
— Сами пойдете искать мэра, дама и господа, или Чарли вас мигом проводит за десяток баксов?
— Сами найдем, — сказал Фредди. — Во-он туда…
— Ага! — фыркнул старик. — Это в прошлый раз ты там мэра застал, а теперь мы новую мэрию построили…
— Ладно, я заплачу, — сказал Мазур. — Слушайте, а как, интересно, понимать эту вот фразу — говорят на всех языках, но не всегда?
— Да просто понимать, — пожал плечами старикан. — Когда есть тот, что знает язык, тогда и говорят, а когда нету — уж не взыщите. Был тут у нас один, на малайском говорил, только его в шахте засыпало, соответственно, по-малайски больше говорить некому. Простые дела.
— А по-русски? — поинтересовался Мазур.
— Запросто, — обрадовал старикан. — Русских у нас с дюжину… — Он напрягся, пошевелил бледными губами: — Даже меня научили по-вашему здороваться… йоб твайя матсь! Растуй, писта!
Мазур покосился на Ольгу, но она, похоже, не поняла.
— Пошли? — предложил Чарли. — А что в сумках-то брякает?
— Пустяки, — сказал Мазур. — Автоматов парочка, штурмовые винтовки там, всякая мелочь…
— А… — невозмутимо сплюнул Чарли. — Только чтоб в поселке — ни боже мой! А то чихали мы на дипломатов…
Первого аборигена, вроде бы занятого честным трудом, они увидели, едва спустившись с причала. Правда, труд его выглядел весьма даже странно: абориген сидел на окружавшем вход в «шахту» земляном валу у собранного на живую нитку деревянного ворота — и старательно лизал языком бугристый кусок буро-желтой породы. Вид у него был серьезнейший, сосредоточенный.
— Вот, любуйтесь, — с ухватками заправского гида сообщил Чарли. — Человек только что добыл перспективный образец и сейчас его проверяет по единственному возможному здесь методу… Эй, Гуди, язык покажи!
Абориген, без всякого интереса покосившись на визитеров, на пару секунд высунул язык — такое впечатление, стертый до дыр, распухший. Потом показал свою каменюгу — на буро-желтом боку влажно отсвечивало черное.
