Перед ними затормозил открытый полугрузовичок черного цвета с лаконичной белой надписью «POLISIA», и из кузова прямо-таки посыпались люди в табачного цвета форме, загораживая дорогу. Улочка была тихая, неширокая, зевак не оказалось. Мазур оглянулся на Ольгу, ожидая инструкций.
Пятеро деловито их окружили, наставив все те же короткие бразильские «ины», шестой — явно офицер, судя по отсутствовавшим у остальных ярким цацкам на погонах и петлицах, — выступил вперед и небрежно щелкнул пальцами, рявкнул что-то требовательное. Совсем молодой, усики в ниточку.
— Покажи документы, — сказала Ольга, без всякого беспокойства раскрывая сумочку.
Мазур вытащил из бумажника заранее сложенные в пластиковый конвертик все необходимые здесь бумаги: дипломатический паспорт, разрешение на ношение оружия вне административной границы столицы, справки о прививках и прочие бюрократические изыски. Офицерик, поворошив в конвертике двумя пальцами, вдруг сунул его в карман. В свой собственный.
— Эй! — Мазур шагнул вперед.
Ствол автомата уперся ему в грудь, оттеснив на прежнее место, к глухой стене какого-то склада. Он увидел, как второй полицейский проворно выхватил у Ольги сумочку и выудил оттуда «беретту». Она что-то быстро сказала по-испански, но тут же вынуждена была отступить к Мазуру, увидев нацеленный автомат. Офицерик что-то заорал, энергично выдергивая пистолет из большой желтой кобуры.
Ольга, все еще спокойная, заложила руки за голову, сказала Мазуру:
— Делай то же самое. И без резких движений. Ничего не пойму, что за глупости…
— Эти-то настоящие? — спросил он по-русски, медленно поднимая руки к затылку.
— Настоящие, это-то и удивляет. Откуда здесь возьмутся…
Офицерик заорал что-то, Ольга спокойно ответила. Пятерка полицейских рассредоточилась полукругом, автоматы свободно болтались на ремнях, что было хорошим симптомом, да и взгляды у них не злые, скорее любопытные…
Офицер подошел, выдернул из кобуры Мазура револьвер, вмиг переправил себе в карман, отступил на исходную позицию. Чуть подумав, лениво коснулся козырька двумя пальцами левой руки:
— Лейтенант Орьенте, — сказал он на сносном английском. — Стоять не шелохнувшись, на вопросы отвечать моментально. Где раздобыли липовые документы? Я к тебе обращаюсь, длинный…
— Документы настоящие, — сказал Мазур. — Я русский дипломат, и в этом качестве…
Лейтенант что-то бросил солдатам через плечо — видимо, некую шутку, потому что они охотно заржали.
— Рассказывай, — сказал он весело. — А эта шлюха тоже дипломат? Я вас, мразь лесную, за милю чую…
— Давайте съездим к вашему начальству и посмотрим, какой у
— Ты меня не учи, законник траханый! — заорал лейтенант. — К начальству попадешь, не сомневайся!
Мазур вдруг вспомнил о Мэгги и Дике — черт, ярко выраженный европейский облик автоматически не спасает от подозрений в связях с герильей, вряд ли та парочка была единственной… По крайней мере, они не спешат, они уверены в себе — значит, не могут сами оказаться переодетыми герильеро. Ольга, в общем, спокойна, ей виднее…
— К начальству ты еще попадешь, — повторил лейтенант со зловещей многозначительностью. — Сначала и обыскать не помешает, начиная с твоей сучки…
Он махнул солдатам. Двое остались на прежнем месте, ухмыляясь во весь рот, трое обступили Ольгу. Она, не меняясь в лице, шевеля одними губами, громко бросила Мазуру по-русски:
— Что бы ни было, стой спокойно!
Это ничуть не походило на обыск, пусть даже непрофессиональный. Тот, что зашел Ольге за спину, ухватил ее за подол с двух сторон и, скатывая платье валиком, поднял его повыше живота. Второй, расстегнув все три пуговицы, распахнул платье на груди и запустил пятерни под белый кружевной бюстгальтер так нахально, что Мазур задохнулся от ярости, третий, даже не притворяясь, что обыскивает, гладил девушку по бедрам, потом оглянулся на Мазура с наглой ухмылкой, оттянул трусики указательным пальцем, заглянул туда, демонстративно вытянув шею, причмокнул.
Мазур скрипнул зубами, плохо веря, что это происходит пусть и на окраине, но все же большого города с населением в сотню тысяч человек, центра департамента, по российским меркам — областного центра. Не могло такого быть наяву, но, увы, продолжалось. Ольга стояла неподвижно, побледнев от гнева, прикусив нижнюю губу, а ей тем временем расстегнули спереди бюстгальтер, приспустили трусики, откровенно разглядывая, пересмеиваясь, гладили и лапали так, что никаким подобием обыска и не пахло. Реплик Мазур не понимал, но видел, что Ольга готова сорваться, у него самого уже дрожали от бешенства сплетенные на затылке пальцы. Смотреть на грубо шарившие ладони и ничего не делать было невыносимо, стыдно, он едва не прыгнул…
Сдержался. Лейтенант стоял, уставясь не на Ольгу, практически обнаженную, а на него, поигрывая пистолетом, глаза были холодные,
