— Верно. Прежде всего — оставьте иллюзии насчет того, что вас выручат, спасут, найдут. Вашего хвоста наши парни стряхнули еще на ярмарке… о, не злитесь, в разведке крайние меры применяются лишь в крайних случаях. Человеку просто стало плохо на жаре, отлежится, пройдет… Эти обезьяны — я имею в виду рядовых копов — искренне верят, что по приказу начальства взяли подозрительную парочку. Черт, да они и не поняли, что ваш паспорт был дипломатическим, простые ребята, не отличат дипломатический картон от медицинского диплома штата Юта…
— А лейтенант, конечно, ваш?
— Ну естественно. Иногда достаточно иметь одного-единственного человечка в ключевой точке. Словом, даже если вас уже и хватились, найдут очень не скоро — это не деревня, достаточно большой город… Я хочу, чтобы вы еще раз все обдумали и сами прониклись простой мыслью: помощи не будет.
— Предположим, проникся?
— Тогда пойдем дальше. Моя задача проста — вы не должны добраться до озера… или оказаться в таком состоянии, что работать под водой заведомо не сможете. И путей для достижения этой незамысловатой цели у меня только три. Не более. Первый — остается труп. Ваш. Совершенно неважно, бесследно ли вы исчезнете или станете жертвой уличных грабителей. При любом раскладе этот вариант чреват излишними сложностями. Труп дипломата — это всегда скандал, шум, статьи в газетах… Мы, откровенно признаюсь, уже не имеем здесь того влияния, каким пользовались в былые годы. К чему лишний шум? Труп не проходит…
— Спасибо, — сказал Мазур.
— Кроме того, в большом городе гораздо труднее свалить все на герилью. Так что живите…
— Еще раз спасибо.
— Да что вы, не стоит, — небрежно отмахнулся Смит. — Нет тут ни капли гуманизма, просто такова игра… Вариант второй. Качественно ломаем вам руку, рациональнее всего — правую, после чего вы никак не сможете нырять… Не проходит. Можно оставить вас в камере на пару дней, напичкав препаратами, можно, вколов какую-нибудь гадость, подбросить на улицу. Опять-таки — шум, огласка, газеты, суета полиции… Отпадает. Руки у вас останутся целы, как и прочие детали организма…
— Спасибо, — поклонился Мазур.
— Не стоит… Что у нас остается? Третий вариант. Самый гуманный. Не стану испытывать вашу сообразительность, изложу сам. Незатейливый вариант под названием «Он выбрал свободу». Сразу скажу, не пытайтесь пообещать и не выполнить. Все уже просчитано. Для начала вы прямо здесь напишете кое-что — достаточно, чтобы обратного пути не было и вы сожгли за собой мосты, потом несколько дней проведете в столице в надежном месте, а там — классическое выступление перед журналистами по весьма нехитрому сценарию…
— Чтобы тем временем ваша группа успела добраться до озер Чукумано?
— Естественно. Ну, само собой, деньги, «кадиллаки» и прочие пошлости — автоматически. Более того, я уполномочен заверить: никто не собирается вас
— И я должен вам верить?
— А у вас есть выбор, старина? Что-то не вижу… Итак… Как легко догадаться, у меня есть всего два метода — старые добрые пряник и кнут. Ну, с пряником просто — получите деньги, справим вам американский картон, поселитесь где-нибудь на морском побережье, катер купите… Годы уже не молодые, а? И это в любом случае лучше русской офицерской пенсии, вам не кажется? Ну, а кнут… Знаете, давайте сначала обговорим процедуру. Не нужно на меня прыгать, хорошо? Вы ведь оттого и уселись в такой позе, чтобы при необходимости попробовать меня достать… Кирилл Степанович, вы профессионал, но и я — тоже. Иначе бы, поверьте, до своих лет просто не дожил. Вам меня не взять, я успею отразить бросок, в самом лучшем для вас случае завяжется возня, этот орангутанг за дверью должным образом проинструктирован. — Смит оглянулся на приоткрытую дверь камеры. — По-английски он — ни в зуб ногой, но, едва начнется возня, обязан ворваться и дать вам прикладом по голове. После чего, как только вы придете в сознание, игра продолжится на тех же условиях… Не будете дергаться?
— Не буду, — угрюмо сказал Мазур.
