А в Чернозёмске — то же самое. Безлюдье и порядок. Мы и в Центр Полёта ходили, и в областную администрацию, в губернаторском кресле посидели. Место для человека заветное, но никакого отклика в душе не нашлось. Телефоны на столе особые, с Кремлем можно поговорить, а — не работают. Тишина сплошная. Хотя Антон сказал, что слышал чьё-то хихиканье в трубке, мелкое, частое, слово персонаж мультика смеялся. Нехороший такой персонаж. Но, возможно, почудилось ему — я потом полчаса слушал, ничего не услышал. Он, Антон, и сам предположил, что почудилось. Нервы-то у Антона не стальные. Они ни у кого, думаю, не стальные.
Пошли, наконец, в полицию. Последний шанс. Но и полиция, оплот наш и надежда, пустовала. Никого и ничего.
Долго не решались вскрыть оружейку. Одно дело еда в гастрономе, а оружие — это оружие. Совсем другой оборот, если что.
— Но в отсутствии представителей власти мы, сознательные граждане, должны, нет, просто обязаны принять на себя святую обязанность защиты отечества! — сказал я с пафосом, и Иван довольно быстро справился с замками. Я бы сказал, подозрительно быстро.
Сменили древние автоматы на АКС-74У.
— Зачем, зачем они вам, автоматы? — пытался оставить за собой монополию на оружие командир, но тут Иван сказал веское слово:
— Нужно!
И Андрей Васильевич замолчал. Трудно спорить, когда у оппонента тоже автомат в руках.
Один лишь я ограничился пистолетом Макарова. Он полегче. На всякий случай пусть будет.
А затем пошли устраиваться в лучший (так его рекламируют) отель Чернозёмска. И я, наконец, принял душ из остатков воды, переоделся в пижаму (взятую в магазине города Лопов) и лёг спать.
Что делали остальные — не знаю. Шесть постояльцев на огромный отель после длительного совместного полёта… Нет, мы поселились компактно, рядышком, но когда у каждого свой номер — это прекрасно.
Впрочем, думаю, что тоже помылись, да и улеглись спать. На большее не был сил. Ни душевных, ни физических. Вот предохранитель нас и отключил.
Мы варили суп. «Андалузский». На примусе, который гудел мохнатым шмелём в поисках душистого хмеля. Искал, искал шмель этот хмель, да и заблудился в нашем прекрасном новом мире. Звук это был единственной нитью, связывающей нас с миром людей, миром, который, как нам казалось, мы когда-то понимали. Примус и новенькая добротная алюминиевая посуда, которую мы вместе с примусом реквизировали в магазине «Мечта Робинзона», на полках которого чего только не было — ласты, лыжные крепления, шагомеры, компасы, палатки, гири, ножи рыбацкие, ножи грибника, ножи универсальные, леска, крючки, поплавки, удилища и много, много чего ещё. И мы запаслись — под чутким руководством Олега. Геологи знают, что может пригодиться, а что пригодится непременно.
Зашли и в продуктовый, «Вкусвилл», где поняли, что отныне мясо, птицу, рыбу придется добывать самим, в дикой природе. Потому взяли концентраты, с красочными рисунками и подробной инструкцией на упаковке. И, конечно, консервы из тех, что получше — цена-то нас не смущала. Великое дело — найти подходящее слово. Не кража, а реквизиция, вот! Государственное дело!
Поселились мы на турбазе за городом. В городе, решили, делать больше нечего — днем тишина, ночью тишина и тьма в придачу. Нигде ни огонька, мы выглядывали специально, с верхнего, четырнадцатого этажа отеля. Главное же — вода в трубах кончилась, а, как известно, без воды и не туды, и не сюды. Особенно в городе.
Турбазу присоветовал Олег — он бывал здесь пару раз, и знал окрестности. Называлась она просто — «Лесные Ёжики», река близко, лес еще ближе. То, что нужно после длительного космического полёта.
Один билборд чего стоит — три весёлых ёжика пляшут на лесной полянке вокруг костра. У каждого в руке кружка. Не чай они пьют. Такое впечатление.
Неподалёку от «Ёжиков» совсем небольшая деревенька, Красная Митрошка. Мы остановились на минутку, и сделали набег на огород. Совсем другое чувство — красть с огорода. Магазин — он принадлежит капиталисту, то есть кровопийце и эксплуататору, наживающемуся на присвоении прибавочной стоимости. Реквизировать у капиталиста — почти святое дело, прадеды наши целую страну реквизировали, и гордились этим, парады устраивали и демонстрации в красный день календаря. Другое дело — с огорода труженик, который собственным горбом всё устраивал. Чувствуешь себя мелким пакостником, а не государственным человеком. Не тот размах. Но — нужда есть нужда. Выкопали три куста картошки, надергали дюжину морковок, луком не побрезговали, петрушкой, помидорами. Витамины, натуральные витамины.
И теперь варим суп.
— А какие ещё бывают ежики? — спросил Иван. Его голос прозвучал так, будто он пролетел через несколько световых лет пустоты, прежде чем достиг наших ушей.
— Морские, — откликнулся Василий, не отрывая взгляда от бесконечно голубого, абсолютно чистого неба. Он говорил о ежах, но думал, вероятно, о чем-то другом. О глубине, может быть.
