— Хозяина сюда! — продолжал неистовствовать Руди. — Слово и Дело государево!!!
Клич сработал. Еще бы...
Тут и народ понабежал, и стража...
Джерманцы и опомниться не успели, как хозяина таверны схватили — и потащили в пыточный приказ. А куда его еще?
Там пусть и отвечает, какие-растакие капусты царевичу предлагал. Что сыпал, кто подучил...
Не знает ничего?
Да кто ж тебе, дурашка, поверит? На дыбе повисишь — признаешься и в том, чего не было...
Михайлу, кстати, судьба трактирщика и его подавальщиц вообще не волновала. По склону карабкаться — камни сыплются. Вот он и лезет вверх. А что камни — это чужие жизни... ну так что же? Не его ведь! Остальное неважно!
— Что?! — Борис им ушам своим не поверил.
— Джерманцы царевича отравить хотели.
— И как — успешно?
Царица Марина сейчас как раз находилась рядом с мужем. И интересовалась совершенно искренне. Боярин, который влетел в тронный зал, растерялся, а потом потряс головой, да и начал отвечать спокойнее.
— Нет, государыня. Не успел царевич яда отведать, один из его спутников раньше него угостился. Ему и поплохело.
— Понятно. Но хоть спутник умер?
— Нет, государыня. Но очень плох, боятся, не выживет.
Марина пожала плечами с самым философским видом. Борис тряхнул головой, и кивнул супруге.
— Оставь нас, радость моя.
Марина молча поднялась, поклонилась — и вышла. Поняла, что перегнула палку. Не любишь ты царевича? Да и не люби, но так-то уж показывать зачем?
Опять же, ежели она поторопится, то все прекрасно услышит из другой комнаты. И мужу о том известно.
Борис поглядел на боярина.
— Ты, Иванко Коротич, мне подробно рассказывай, не торопись. Где покушались-то?
— Так царевич на джерманскую улицу пошел. В кабак, угоститься.
Борис кивнул.
— Бывает.
— Там ему джерманское блюдо и подали. А мясо в нем жирное, царевич решил попозже скушать, хоть и намекали ему, что оно вкусное, пока горячее. Но подождать решил царевич. А вот один из его спутников, напротив, разрешения спросил, да и угостился. Десяти минут не прошло, как ему поплохело.
— Так...
— Собаку накормили тем угощением, та и сдохла.
— Так. — это прозвучало уже жестче и серьезнее.
— Тут Истерман, царевичев друг, и крикнул 'слово и дело'. Понятно, джерманцев схватили, заковали, в пыточный приказ доставили. А народ волнуется, государь. Как бы беды не было...
Борис побарабанил пальцами по столу.
— Боярин, прикажи стрельцов на улицы отправить. Пусть по городу ездят. Ежели где крикуны появятся, али кто будет против иноземцев кричать... ты понимаешь, всякие глупости, к погромам призывать, таких в кнуты брать и в Пыточный Приказ тащить. Да не медлить ни минуты. Не закончится такое ничем хорошим.
Иванко Коротич только кивнул.
— Все сделаю, царь-батюшка.
Хоть и был батюшка лет на двадцать моложе 'сыночка' в долгополой боярской шубе.
— Вот и делай, да поскорее. Нам еще беспорядков не хватало. Виновных накажем, а непричастных трогать ни к чему.
Иванко поклонился, да и заспешил из кабинета.
Борис задумался.
Могут ли джерманцы сейчас отравить Фёдора?
Да могли, только к чему им это? Ежели Фёдор помрет, так Борис-то все равно свою политику продолжать будет. Войска он к их границе двинет, ответа потребует... нет, джерманцам такое сейчас не надобно, у них франконцы на пороге. Тут уж, скорее, франконцы и подсуетились. Подлый такой народишка... гнилой. Не нравились они Борису.
Все изломанные, все в кружевах, а то, что у нас противоестественно, у них вроде как и принято. Тьфу, срамота. Борис помнил, как наставник-франконец ему рассказывал, мол, это в порядке вещей. У мужа обязаны быть любовницы, у жены любовники. И чем их больше, тем приличнее. Что это за женщина, которая никому кроме супруга и не надобна? И мужчина такой нехорош....
Вот и цветут у них буйным цветом срамные болезни. Да и... грязно это. Попросту грязно.
Свое мнение Борис никому не навязывал, но... коли так, то яды чаще при франконском дворе применяются, при романском, латском... там они процветают. А джерманцы... те попроще. Тем проще с войском прийти.
Бивали их уже, и не раз бивали. Но до них ближе, до франконцев дальше. Наведаться, что ли, к тем в гости? Да пару-тройку полков с собой взять?
Авось, им тоже местные нравы интересны будут.
Борис решил над этим подумать. А покамест подождать, что допрашиваемые скажут. Кому Федька-то нужен? Ладно бы его травили, а тут... Марина и ерничала, потому как всерьез известие не приняла. Пустой Федька человек, разве что...
Как царица о свадьбе заговорила, так и яд подоспел.
Может, наследника хотели извести? Это-то кто хочешь, мог сделать.
Но... опять-таки. Это в простых семьях развод недопустим. А царь разойтись с супругой может. Закон такой, еще от государя Сокола, когда женат ты, а жена тебе за десять лет ни единого ребенка не родила, ты ее можешь отдать в монастырь. И новую супругу себе взять.
Так-то можно.
Это не ради блуда закон, а для престолонаследия. Ясно же, прямое наследование — это преемственность, это спокойствие в государстве.
