— Эй, парни! — воскликнул один из разбойников, сидевших у костра с кабаном на вертеле. — Отведайте кусок этого мясца. У нас тут спор, достаточно ли соли или…
— Или ты — жадина, Кровли! — проворчал другой разбойник. — Мы притащили такого сочного порося, а ты даже соли недосыпал!
Мы с парнями переглянулись. И по взгляду Сварри я понял, что пройти мимо не получится.
Правда, это касалось не только его щенячьих глаз, смотревшихся на грубой асванской роже, словно пририсованными, но и вопроса маскировки.
Какой дурак откажется от куска свежепрожаренного мяса⁈
Нет, один, быть может, и нашёлся. Но сразу трое — это очень подозрительно.
Мы присоединились к разбойникам, присели с трёх сторон, чтобы каждый мог прикрывать другого. Сварри со рвением выхватил окорок и вгрызся в мясо зубами. Судя по хрусту, даже переламывал попавшиеся кости и будто бы этого не замечал.
Разбойники с удивлением уставились на него, позволив нам с Батуром спокойно отведать угощение. Надо признаться, я тоже с удовольствием принялся поедать мясо. Всё-таки голод — не тётка, как говорится.
И для себя отметил, что приправ и правда пожалели. Даже обидно, потому что кабанчик выдался отменным. Жирный, мясистый, сочный — прямо праздник ночного жора.
Но когда спросили мнение Сварри, тот уже облизывал пальцы и с недоумением ответил на вопрос вопросом:
— Соль? Какая соль, вы о чём?
— Вот! — торжественно воскликнул повар. — Я ж говорил, всего тут довольно! Вы просто слишком привередливы.
Сварри тем временем уже без приглашения оттяпал себе ещё один кусок посочнее и начал его уничтожать. На мой взгляд, намекающий, что нам пора бы двигаться дальше, он не обращал внимания. Точнее, даже не видел. Слишком уж увлёкся.
— А вы из какого отряда? — с прищуром спросил один из разбойников.
Не повар, а тот, кто спорил о недостатке соли. Прозорливый гад…
— Мы ещё не присоединились ни к какому отряду, — ответил я. — Недавно пришли к вам. Вот, осматриваемся.
— А-а-а! Ну, тогда понятно, — закивал разбойник.
И как-то странно замолк, переглянулся с другими. Повар тоже нахмурился, отрезал себе кусок мяса и принялся жевать.
Повисла тишина, нарушаемая только хрустом и чавканьем Сварри. Он, случаем, не забыл, зачем мы здесь?
— Ну, нам пора. Кабанчик шикарный, большое спасибо! — улыбнулся я.
Батур кивнул и поднялся вместе со мной, но Сварри продолжал обгладывать второй окорок как ни в чём ни бывало.
— Эй, дружище, — сквозь зубы процедил я. — Нам пора.
— А? — отвлёкся он. — А, хорошо!
А затем, словно пьяный мишка, поднялся с окороком в руке. Вдруг споткнулся, ногой задел костёр, пламя вспыхнуло, отчего разбойникам пришлось отскочить. Сварри начал падать и бешено замахал руками, заехав окороком по челюсти повара, и тот упал без сознания.
Второй разбойник прыгнул на ноги, пытаясь потушить загоревшийся подол, но я ему помог! Накинулся и как начал дубасить по пламени, пока то не затухло!
Правда, пару раз случайно попал по голове, и он тоже прилёг на траву смотреть сны.
Третий разбойник вылупленными глазами посмотрел на одного товарища, на второго, затем перевёл взгляд на нас.
— Упс! — взмахнул руками Сварри.
И задел своей колотушкой его морду.
— Ой…
— Эй, вы чего там устроили⁈ — донеслось с соседнего костра.
— Извини, случайно вышло! — ответил я, махнув рукой. — Всё нормально.
Кажется, ответ его устроил. А мы со Сварри и Батуром уселись обратно и несколько секунд молча переглядывались.
Кажется, пронесло.
— Кулак, харэ жрать! — буркнул я, когда он снова потянулся к кабану.
— Пропадёт же… — недовольно проворчал Сварри.
Но послушался. И мы, убедившись, что разбойники в крепкой отрубе, поднялись и продолжили двигаться к шатру Глора.
На самом деле, я ждал основные проблемы именно здесь. Ведь у главаря разбойников должны быть стражники, верно? Особенно если в лагере появился прямой конкурент.
Однако у входа в шатёр никого не было.
Мы осторожно прошли через свисающие полотна ткани и оказалось в другом помещении, освещённом лампой на тяжёлом дубовом столе.
Вокруг висели и валялись шкуры животных, стояли сундуки, явно набитые драгоценностями. В дальнем углу, возле кровати, на оружейных стойках отражали свет лампы клинки и поблёскивали выгнутые в обратную сторону луки.
А за самим столом сидел довольно тщедушный мужичонка. Худощавый, с острым лицом и козлиной бородкой, отчего оно ещё больше вытягивалось. Тонкие пальцы держали гусиное перо и чернилами на дорогой белой бумаге выводили какие-то строки.
Мужичонка не обратил на нас внимание. Полностью сосредоточился на своём занятии, шевелил губами, хмурил брови. Кажется, что-то сочинял.
Мы с парнями переглянулись.
Это точно шатёр Глора Доброго, грозного предводителя лесных разбойников?
— Эм-м, — Я шагнул вперёд, осторожно положив руку на оголовье меча. — Добрый… ночи?
Нет, ну это уже даже обидно! Мы, значит, тащились сюда через весь лес, напяливали на себя эти обноски, а этот…
— Подождите! — махнул он рукой, а затем продолжил писать, не отрывая взгляда от бумаги. — … И свет очей твоих как… Как…
