А я оставил молодых наследников наедине, хоть и в окружении взбудораженной толпы и шагнул через дверной проход в узкий коридор. Напоследок увидел, как молодой бедолага-рыцарь выскользнул из рук старшего товарища и скрылся за пиршественным столом. Кто-то из варгийских бояр ему заботливо подогнал полную чашу мёда.
— Ты чего так долго? — беспокоился Алексей.
— Чего, чего! Спасал тебя от преследований эфленской принцессы, конечно. Или ты хочешь, чтобы твоя ненаглядная узнала, чем вы тут занимались?
— Ничем мы не занимались! — испугался Алексей. — Я вообще ничего не делал, это всё она!
— Ага, ага, — хмыкнул я. — Так Роксанке и скажешь.
— Лют!!!
Было несколько способов провести посторонних в Твердыню и оставить это незамеченным. Я решил воспользоваться тем, который был известен только мне одному. И надеюсь, за полторы тысячи лет его не откопали.
Дело в том, что, став императором, я лишился очень важной для себя возможности побыть наедине с собой. Или, сказать точнее, подальше ото всех.
Постоянно за мной следовали Советники, вельможи, стража, слуги. Эти ироды даже в спальню пытались залезть, чтобы их обожаемый император оставался в безопасности!
И особую роль на себя взяла засранка Эфлен. Она науськивала служанок, посылала шпионов, давала приказы стражникам и сама — я уверен! — следила за мной каждый день и иногда ночью.
Хотя теперь к её мотивам возникали определённые вопросы, конечно…
Ну так вот. Спальню я отстоял, пригрозив всех слишком обнаглевших подданных превратить в лягушек. Мне почему-то поверили, и отстали. А я проделал из спальни тайный ход в город. Переодевался и пускался во все тяжкие. Иногда приводил особо прелестных мадам во дворец, предварительно завязав им глаза, конечно.
Ни одна не узнала, с кем имела… аудиенцию, в общем. Но все оставались довольными, и, я слышал, поиски таинственного туннеля среди женщин Светозара в какой-то момент набирали широчайшие обороты.
Эфлен, конечно, догадывалась о проходе, но не могла его отыскать, как ни пыталась. Кроме меня в курсе была только Анна, и я теперь понимаю, что она уже тогда пробовала свои эксперименты с печатями. Прежде чем я впервые использовал туннель, она провела там неделю.
Эх, Анна…
Ну да ладно.
В самой Твердыне тоже было множество потаённых проходов, по которым мы пробрались до помещения, где была моя спальня.
Теперь, судя по всему, их занял сам Его Царственная Задница. Похоже, про остальные потайные ходы он знал, потому что тесные туннели, пересекающие толстые стены, не заросли слоями пыли. Ну ничего, пусть пользуется. Мне не жалко. А вот мой личный тайник…
— Да вашу ж медь!
— Что такое⁈ — воскликнул Алексей.
Он занервничал, потому что мы находились в царской спальне. Для него это было чем-то невообразимым, а лишь отметил, что это место не слишком захирело с моего исчезновения. Всё-таки Велизар разбирался в комфорте и оставил широкую кровать, даже застелил её ещё более толстым матрасом. А также ковры, плотные шторы, закрывающие свет солнца и делающие ночь даже посреди дня.
А ещё он поставил какой-то монумент прямо напротив входа в мой тайник!
— Что это вообще за хрень такая⁈ — прорычал я.
Попытался толкнуть, но основание монумента вросло в пол. Странный камень!
— Кажется, это памятный столб, — нахмурился Алексей. — Такие раньше ставили в честь великих побед. Он древний… Я не знаю этого языка.
— Памятный столб? — нахмурился я.
А затем присмотрелся. И разозлился ещё сильнее.
— Вот стерва…
Алексей дёрнулся, когда за дверью зашевелились стражники. Створки в царских палатах были тяжёлые и толстые, чтобы не пропускать звук, но всё же там о чём-то заподозрили. Надо поспешить.
— Гр-р-ра-а! — рявкнул я, направляя молнию в основание столба.
Древний камень тут же треснул, на секунду замер, а затем разлетелся на мелкие осколки.
— Монумент!!! — ахнул Алексей, раскрыв рот. — Лют, как ты мог!
— Иди! — гаркнул я.
За моей спиной начала расходиться каменная кладка. Раньше я не задумывался, как это происходит, но теперь чувствовал, что она связана с моим Источником и духовной силой. Это ещё раз убедило меня, что Анна была намного более дальновидной, чем можно представить. А ещё — моя магия перенеслась вместе с моей душой. Иначе она бы не признала Люта из этого мира.
Потому что только я мог открыть этот проход.
Мы скрылись в туннеле, и стена захлопнулась. Вмиг всё заволокло тьмой, а в нос ударил сырой запах. Алексей зажёг несколько блуждающих огоньков и осветил проход, ведущий по склону вниз.
Мы пошагали вперёд, ступая по ступенькам, покрытым грязью и пылью.
— По-другому было нельзя? — с грустью спросил Алексей.
Я понял, что для него такие монументы — часть его истории. Каменная глыба без присутствия в ней магии, являлась чем-то ценным. И он даже не понимал, почему именно, ведь расшифровать надписи не мог.
— Это не памятный монумент, — буркнул я. — А послание.
— Кому? — удивился Алексей.
— Мне. Эта стерва Эфлен установила булыжник, потому что не смогла открыть проход. И увенчала всё ехидным посланием мне лично.
