Нехитрый код сообщения говорил о том, что встреча с нужным ему человеком произойдет в четверг, в полдень, на железнодорожном вокзале Стокгольма. Если бы было сказано «тетушку» — местом встречи оказался бы Берцелий парк, «дядюшку» — ресторан при Гранд отеле. Телеграмма, отправленная им своему человеку, нашла адресата. Надо сказать, что между резидентами разведок в нейтральных странах даже во время войны сохранялся некий «статус кво». Существовали неформальные контакты, решались некоторые вопросы, которые не следовало выносить на публику. Они не имели полномочий вести какие-то переговоры, но зато могли связаться с теми, кто такие полномочия имел. И в некоторых случаях эта машина начинала работать очень быстро. Впрочем, русский разведчик в своей телеграмме вставил кодовые слова, обозначающие что-то типа сверхсрочно и сверхважно: код высшего приоритета. Оставалось только гадать, кого немцы командируют для ведения предварительных переговоров. Конечно же, это не будет полковник Николаи, ни его заместитель, Гемпп. Но и мелкого клерка тоже не пришлют. Однозначно. Вечер этого долгого, насыщенного событиями дня Алексей Ефимович (в поддержании своей легенды — богатого предпринимателя) провел в театре. Представление навевало скуку, несмотря на шум, который старательно производили местные служители Мельпомены. Женщины производили неизгладимо неприятное впечатление, а сытые довольные рожи обывателей и местной аристократии вызывали чувство отвращения. В его стране, терзаемой войной, царили отнюдь не Романовы, сейчас там правил Царь-голод!
Центральный вокзал в Стокгольме поражал своей мрачной основательностью. Построенный более полувека назад он казался самым монументальным зданием в районе Норрмальм, располагаясь практически в центре города, у Центральной площади. К нему примыкают улицы Васагатан, Ваттугатан и Кунсборн. Именно с последней на вокзал и прошёл хорошо знакомый нам господин. После нескольких вчерашних «деловых» встреч, на которых господин Вандам, подданный Бельгийского королевства, вёл переговоры о приобретении партии медикаментов, полковник Российской армии остался более чем доволен. Ему удалось договориться — а сейчас, в военное время медикаменты купить даже в нейтральной стране, оказывалось настоящим чудом: все партии заказаны намного месяцев вперед. Хорошо иметь крепкие связи и надежных друзей. Один его знакомый еще по бурской авантюре подсказал адресок. Официально партия лекарств продавалась со складов как просроченная с большой скидкой, которую необходимо было вручить наличными. Коррупция? Конечно! Ведь по бумагам получателем сего товара числилась Африканская Гвинея и проходила она по категории: «гуманитарная помощь туземцам», и, обычно, туда отправляли как раз товар с сомнительным сроком годности. А то что медикаменты вполне годны к употреблению, что зафрахтованный корабль по пути застрянет у Аландских островов, где с него товар перегрузят на другое судно — вопрос уже двадцатый и к делу прикрытия переговоров отношения не имеет. А русской армии пригодится.
До поезда из Норчёпинга было еще немного времени, полковник прошелся вдоль фасада здания, украшенного массивными колоннами, несколько минут рассматривал статуи Оскара Берга, ставшие местной достопримечательностью. В общем, вёл себя как обычный приезжий, ничем себя не выдавая. За местного он бы внешне, скорее всего, сошел, но ни язык, незнание обычаев и местных реалий сразу же могли привести к провалу. Да и военную выправку никуда не деть. А так –офицер в отставке на службе у международной компании, которая имеет на самом жарком континенте свои интересы… Пора! Служащий указал ему место, где должен остановиться третий вагон. Поезд приходил строго по расписанию и каждый вагон становился строго на своем месте. Поезд подходил. Едрихин присел на скамеечку и вытащив томик Гёте, углубился в чтение. При этом специально даже не оглядывался, казалось, что человек просто настолько увлекся стихами, что напрочь выпал из реальности.
— Вам не кажется, что Гёте слишком академичен? — услышал он приятный женский голос.
Он сразу же вскочил с места — говорить сидя с дамой казалось верхом неприличия. Томик захлопнул. Произнёс:
— Судя по свидетельствам Эккермана, Гёте был тот еще циник, а его академизм — дань немецкому педантизму и не более того. Жан Клод Вандам, предприниматель из Льежа.
— Графиня Элизабет де Лувен. Мы с вами почти что соседи. Мое поместье расположено неподалеку от Флерона, а это по соседству с Льежем.
— Конечно, в Бельгии все соседи. — усмехнулся мужчина, пряча томик Гёте в карман пальто.