И, кстати, Кодекс о контактах, все та же статья шестнадцатая, параграф первый: «Действия агрессивного характера не могут являться поводом для мести и должны пресекаться в той мере, в какой это необходимо для самозащиты подвергшейся им стороны».
Тогда так: вспомнить свое место в структуре мироздания. Черта с два он один. За ним стоит человечество. И, несмотря ни на что, Галактическое Братство со всей его вселенской мощью.
Звать на помощь не стыдно.
Стыдно будет потом, когда все закончится и придется держать ответ за собственное безрассудство.
Стыдно и больно.
Но это случится потом.
А до той поры ему предстоит решить множество мелких тактических проблем.
…Вначале он увидел обтекаемый, с раскинутыми крыльями эмиттеров, силуэт «Тавискарона». Накрытый кисеей снегопада, далекий и неясный, словно призрак надежды.
А затем Всадников Апокалипсиса.
Массивные белые фигуры, не похожие ни на что привычное человеческому воображению. Снеговики, вылепленные безумным скульптором, в жизни не видевшим ни одной новогодней открытки. Не из снега, с его рассыпчатой неоднородностью, заметной даже и под ледяной коркой, тем более не из металла, а скорее из белой смолы, матовой и тягучей. Еще сильнее сходные с выплеснувшимися из вафельного стаканчика потеками сливочного мороженого, растаявшего и каким-то чудом вновь застывшего на морозе. Нелепо скособоченные, с обтекаемыми вертикальными ребрами, на утончавшихся книзу, криво расставленных лапах-распорках. Громадные, зловещие и неживые. Нулевой эмо-фон. Их здесь не было в момент соприкосновения «Тавискарона» с поверхностью Таргета, не было даже малого намека на их присутствие в окрестностях места посадки. Но теперь они явились неведомо откуда и неведомо как, то ли доставлены были по воздуху, то ли поднялись из недр, то ли пришли своим ходом. И не просто так, из праздного любопытства, а с той же примерно целью, что и Белые Охотники с сетями. Но, похоже, космический корабль представился им добычей не по зубам. И теперь они бездеятельно торчали в оцеплении, не зная, что предпринять, или ожидая прибытия подмоги.
В иных обстоятельствах зрелище могло бы заворожить кого угодно, захотелось бы его немедля запечатлеть, рука потянулась бы к планшету со стилом или к видеорегистратору, а в восхищенном мозгу сами собой родились бы какие-нибудь цветистые строки, вроде:
Но сейчас Кратов с расчетливой жестокостью намеревался совершить нечто противное всему многолетнему опыту ксенолога. Разум и существо его также протестовали как могли, однако этим прекраснодушным протестом надлежало пренебречь.
Кодекс о контактах, снова зловещая статья шестнадцатая, параграф третий: «Сторона, подвергшаяся действиям агрессивного характера на принадлежащих ей небесных телах и участках космического пространства, имеет право на любую оборону своей территории и спацитории».
По своему естественному статусу Таргет являлся нейтральной территорией. «Тавискарон» же по всем кодексам и уложениям был территорией Федерации, которую необходимо защитить. Весьма уязвимая позиция, но если дело дойдет до разбирательства в Совете ксенологов Галактического Братства, Кратов знал, какими аргументами ее укрепить. Намного хуже обстояло бы дело, окажись белые твари аутсайдерами… впрочем, гипотезу аутсайдеров он уже обдумал и отверг как идиотскую.
«Может быть, я совершаю ошибку, – думал Кратов, неуклюже выбираясь из платформы. – И даже наверняка. Но не обо мне сейчас речь, а о людях, которые пропали. Я бы с радостью сел за стол переговоров с кем угодно. Я умею вести переговоры. Умею и люблю. Намного больше, чем всякие там „действия агрессивного характера“, будь они неладны. Потому будем считать, что я лишь хочу привлечь к себе внимание и обозначить серьезность намерений. И склонить кое-кого сесть за стол переговоров со мной – глупым, дерзким и агрессивным варваром…»
Фограторы могут отличаться моделями и в деталях, но общие правила обхождения с этими злыми игрушками остаются неизменны на протяжении почти полутора веков.
Кратов легко привел фогратор в боевое положение. Почувствовал тень удовлетворения от того, как с давно забытым удобством оружие легло в руку. Будто ласковый сибирский кот… Наблюдая за стремительно бегущей полоской индикатора энергонасыщенности, успел прочесть надпись мелкими буквами: «Смауг Марк I». Все модели фограторов получали названия из мифологии, классической либо новейшей, и всегда имена их были связаны с огнем и разрушением.
Он начал было думать, что и такое с ним уже случалось… Псамма… снова Церус… но погнал непрошеные воспоминания прочь, потому что за всякими играми с оружием неминуемо наступала расплата, а до предъявления всех счетов в его положении было еще ох как далеко.
