…Ближайший к нему Всадник никак не реагировал на присутствие постороннего, и потому залп из фогратора застиг его врасплох. Приклад мягко толкнул в плечо, гася и забирая энергию отдачи на подзарядку… не пропадать же добру!., а в остальном кот, сущий кот, большой и теплый… собственно залп получился с перебором, но кто же знал… да никто, кроме разве что Брандта… внешние распорки вышибло напрочь, а внутреннюю прихватило в том месте, где она соединялась с телом, Всадник обрушился на бок, словно подломленная тараном крепостная башня, вздыбив громадное облако снежной пыли… Кратов невольно шарахнулся в опасении, что накроет и его, и платформу, но все обошлось… верхушка Всадника зарылась в снег в каком-то десятке шагов, и можно было разглядеть тускло-белую лоснящуюся поверхность его несуразного тела… Кратов проворно понизил мощность разряда на тот случай, если придется добивать, но никаких признаков оружия в той части Всадника, что с немалой условностью могла считаться головой, не обнаружилось, что, впрочем, не говорило ровным счетом ни о чем… Всадники, что находились в оцеплении по сторонам выведенного из строя, пришли в движение, их лапы медленно, слишком медленно перекрутились уродливыми жгутами, что могло бы позволить головам изменить положение и уделить толику своего величественного внимания нежданному противнику с его ничем не прикрытыми «действиями агрессивного характера»… тем самым задача безобразника с фогратором сильно упростилась, и Кратов следующим залпом, в половину тотальной мощности, лишил очередного Всадника всех конечностей за раз… обернувшись, он обнаружил, что третий Всадник предпринял кое-какие меры… ход времени привычно замедлился, события распались на отдельные кадры, каждый из которых можно было рассмотреть, осмыслить и упредить… знакомая уже белая сеть падала на него сверху, на лету разворачиваясь красивым паутинчатым зонтом… что за странный обычай обездвиживать добычу с помощью сети, когда существуют не столь эффектные, но намного более эффективные способы… Кратов расстрелял почти всю сеть еще до того, как она распахнулась целиком, и сделал это не потому, что была какая-то реальная угроза личной свободе, а из желания выплеснуть внутренний огонь, нанести максимальный ущерб и просто потому, что обманчивый в его кошачьей приятности «Смауг Марк I» был весьма хорош в деле… последний залп безотчетно, на каких-то первобытных инстинктах, нацелен был в голову Всадника, и потребовалось некоторое усилие, чтобы вернуть здравому смыслу контроль над собственными поступками… раструб фогратора сместился книзу, на сплетение конечностей… путь к «Тавискарону» был свободен, кровь звенела в ушах военным набатом, мешая разобрать отчаянный крик Феликса Грина: «Консул, вы что творите?!»
Феликс Грин самолично загнал платформу в ангар. Не переставая причитать: «Консул, Консул, черт бы вас побрал…», едва заглянул внутрь и выскочил наружу как ошпаренный, с серым лицом.
– Если вы насчет Всадников, – бормотал Кратов, огородным пугалом торча посреди ангара и зачем-то переминаясь с ноги на ногу, чего ни одно пугало себе не позволяло, – то это был прагматичный расчет…
– При чем здесь Всадники! – плачущим голосом отозвался Грин. – Вы на себя полюбуйтесь!
– Не хочу я на себя любоваться, – вяло огрызнулся Кратов. – Я себе в таком состоянии тоже не нравлюсь.
– Тогда отдайте оружие, – потребовал Грин.
Не прерывая своих сетований ни на миг, он метался по ангару, как шаровая молния, и совершал при этом множество малопонятных, но, судя по всему, рациональных действий. В отличие от Кратова, который сознавал себя лишней деталью интерьера, но относился к этому состоянию со все большим равнодушием, словно бы незримые нити чувств, связывавшие с окружающей реальностью, лопались одна за одной, погружая его в кокон спасительного небытия.
– Оружие? – переспросил он туповато.
– Да, фогратор, – сказал Феликс Грин с раздражением. – Верните его мне.
Кратов обнаружил, что все еще сжимает правой рукой рукоять фогратора, слишком удобную для того, чтобы без сожаления с нею расстаться. Внутри корабля, под защитой его брони и изолирующих полей, в оружии не было никакой нужды и ни малейшего смысла. Он послушно разжал пальцы, и Грин, не поднимая на него глаз, тотчас же куда-то унес зловещую игрушку.
– Ступайте в душ, Консул, – велел он, возясь с сервомехом в дальнем углу ангара. – Управлюсь без вас, а вы на черта похожи. На большого затравленного черта.
– Я должен присутствовать…
– Ни хрена вы не должны. Что смогли, вы уже сделали.
