– Примем за основу гипотезу Яна, – менторским тоном сказал Мурашов. – Допустим, это тахамауки. Что произошло? Охотники мгновенно и безошибочно идентифицировали часть добычи как людей, представителей вида Homo sapiens. Что неудивительно: тахамауки знают о существовании людей, хранят их генофонд в своих базах знаний, имеют доступ к аналогичным базам знаний Галактического Братства. Но мы, големы, отличаемся от людей на генном уровне, и не только. У нас, говоря упрощенно, иная элементная база. Например, наша сосудистая система, от эндотелия до адвентиции, создана из стереомодулей реформированного белка. Охотники, в меру своего понимания ситуации, провели разделение по признаку элементной базы. Не удивлюсь, если с их точки зрения мы вообще не являемся разумными существами.
– И что из этого следует? – осторожно спросил Брандт.
– Только то, что базы знаний Галактического Братства следует чаще обновлять, – насмешливо сказал Кратов. – Но мы не уверены, что это тахамауки. Мы только высказываем предположения. Строго говоря, это может быть кто угодно. Любая раса, способная проникнуть внутрь шарового скопления с множеством ловушек-ротаторов. И мы еще не знаем причин, по которым они ведут себя так, словно этот мир принадлежит им и они должны его защищать.
Брандт старательно откашлялся и пробасил:
– Возможно, он действительно им принадлежит. И все миры шарового скопления. Но они – тахамауки или кто угодно, – изо всех сил стараются сохранить это в тайне.
– Если так, – сказал Кратов, – то они излишне увлеклись своей дурацкой конспирацией.
– А теперь, – нарочито бодрым голосом сказал Мурашов, – если у вас нет новых вопросов, мы хотели бы заняться приведением своих личных баз знаний в порядок. Перенести информацию с регистраторов в область воспоминаний. Восстановить неразрывность личности. До той поры мы можем лишь просматривать записи, как кино. Кстати, Консул, вам никто не говорил, какое у вас мужественное лицо в минуты высоких психодинамических нагрузок?
– Угу-м-м, – с охотой подтвердил Брандт, солнечно улыбаясь.
– Вернетесь в саркофаги? – спросил Кратов, пропуская шпильку мимо ушей. – Как вампиры дневной порой?
– В том нет необходимости, – безмятежно заявил Мурашов. – Лично я забьюсь в укромный уголок… да вот хотя бы рядом с кофейным автоматом… и займусь чем-то вроде медитации. По крайней мере, так эта процедура будет выглядеть со стороны.
Брандт улыбнулся еще шире, но комментировать не стал.
Оставив големов наедине с их воспоминаниями, Кратов отправился на поиски Феликса Грина. Корабль, слишком просторный для такой скромной команды, теперь и вовсе казался громадным и покинутым. За плотно задраенными дверями отсутствовала жизнь. Звуки шагов глохли в пружинящем покрытии полов. Освещение, с самого начала расчетливо и экономно приглушенное, теперь казалось зловещим и вселяло неясную тревогу. Для начала Кратов зачем-то заглянул на медицинский пост. Затем наведался в ангар, заходить не стал, а поболтался на пороге и даже для порядка дважды воззвал в сумрачное пространство – впрочем, без расчета на отклик. Не нашлось Грина и в его каюте, а дверь командного поста была заперта и, кажется, даже «заговорена».
Кратову ужасно захотелось развести руками, сказать самому себе, что он сделал все, что в силах человеческих, и вернуться в свою каюту. Хотя бы затем, чтобы переодеться. Сколько можно взрослому человеку разгуливать по космическому кораблю в банном халате?! Однако же он не тронулся с места, прикрыл глаза, вслушиваясь в пустоту. Со стороны кают-компании едва различимо, этаким кисейным облачком приплывал ассоциированный эмо-фон големов. Если верить облачку, оба источника эмо-фона спали глубоким здоровым сном. Присутствия же Феликса Грина на борту никак не ощущалось. «Только без глупостей, хорошо?» – подумал Кратов. Ему вовсе не улыбалось потерять еще одного человека из своей команды.
Если, конечно, это человек, а не очередной голем. В чем вот уже почти час не было никакой уверенности.
Когда дурные предчувствия начали оформляться в планы действий, слабым светлячком на границе восприятия затлел эмо-фон Грина.
Прямо над головой Кратов услышал шорох вскрывающегося люка, неуклюжую возню и сдержанные ругательства. Сверху опустился трап, а затем появился Феликс Грин в легком скафандре без шлема и в маске, слегка заиндевевший и в самом мрачном расположении духа.
– Что вы там делали? – спросил Кратов ошеломленно.
– Налаживал связь, – проворчал Грин. – Вернее, пытался. Идиотская затея – управлять эмиттерами с верхней палубы вручную, когда ты, вместе с палубой и всем кораблем, заключен внутри шарового скопления. Между прочим, связь – это обязанность инженеров. Но, к сожалению, на борту не осталось ни одного инженера.
По коридору десантно-исследовательского транспорта шествовала странная парочка: один в скафандре, другой в банном халате.
