Инфернальные звуки, производимые несуразным агрегатом, были музыкой тахамауков. Очень старой, под стать слушателям. Кратов не считал себя меломаном, но кое-что в этом смыслил. Были в его практике моменты, когда не удалось избежать одаривания шедеврами современной музыкальной культуры тахамауков. Будучи ответственным исследователем, он даже пытался проникнуться творческими исканиями братьев по разуму, в каковом подвиге заручился дружеской поддержкой. Милая девочка Марси первая уснула под ритмическое бульканье и «вздохи сквозняка в пустых оконных рамах», как она обозначила для себя главную музыкальную тему опуса. Кратов продержался до финала второй части, которая с большой долей условности могла сойти за анданте… Так вот, шумовой полог, под которым они сладко дрыхли в гостиной уединенного коттеджа на Питкерне, не раздражал, а напротив, успокаивал и располагал к медитации. Но если вслушаться, то становилось ясно, что он был прямым наследником разносившегося над поселком уханья и скорготания, равно как хрустальные трели виолиры наследуют бесхитростному треньканью античной кифары.
И эта классика находила отклик у аудитории. Нельзя было сказать, что живой, но вполне очевидный.
Вначале Кратов заметил, что умощенные на коленях иссохшие кисти рук обладателя сюртука подрагивают вослед особенно тяжким ударам. По внимательном рассмотрении обнаружилось, что балахоны слегка покачиваются в такт пульсациям, а кое-кто даже пытается перебирать незримые струны длинными корявыми пальцами.
Внезапно мумии в белых тогах легко и бесшумно вскинулись на ноги и закружились на месте подобно призрачным дервишам, воздев к темным небесам костлявые длани. Зрелище, на первый взгляд комичное, вселяло в душу неосознанную потустороннюю жуть.
«Живым здесь не место», – в сотый уже раз подумал Кратов.
Те, кто создал этот мир и заселил его пережившими свой век мертвецами, поступил весьма расчетливо. У всякого стороннего существа, кто попущением судьбы использовал шанс на миллион, дабы очутиться здесь, спустя короткое время оставалась единственная мысль: поскорее убраться. А если убраться не получится, то стать таким же, как местные обитатели. Жалкой безмолвной тенью себя прежнего.
«Ни черта у меня не получится».
На подгибающихся ногах Кратов протиснулся в ближайшую халупу и сполз по стенке тут же возле двери. Его мутило, в голове порхали черные птицы. Скафандр заботливо снабдил его через трубочку витаминным коктейлем по рецепту доктора Мурашова, прохладным, пузырящимся, на сей раз с привкусом свежего огурца, а дендриты системы жизнеобеспечения, нечувствительно приникшие к венам, поддержали угасающие силы тонизирующими питательными смесями. Это не сильно помогло. Сухой холодный воздух давил, как негреющее одеяло. В глазах не прекращали свой макабрический танец белые мумии. Бежать, бежать отсюда со всех ног…
Идиотская была затея: отыскать тахамаука на громадной пустой планете.
Кратов закрыл глаза.
А когда открыл, все вокруг изменилось.
Не было больше голых стен и сумрачных сводов. Не было спертого могильного воздуха.
А был дом. Небольшой, уютный, на одного.
Осколок застывшего времени.
