Тяжелый металлический лязг ворвался в уши, окончательно выбивая из головы остатки сна. Советник со своими стульчиком и сигарой растворился, как и не был. Печально усмехаясь, Кратов снял перчатки и обстоятельно протер глаза. «Я совсем запутался в иллюзиях и снах. Пора выбираться в реальность». Он мечтательно подумал, что не помешало бы хорошенько умыться. Не на скорую руку, в пассажирской кабине, а обстоятельно, со вкусом, с брызгами и с махровым узорчатым полотенцем напоследок. Но поблизости не просматривалось ничего сходного с ручьем, прудом или хотя бы водонапорной колонкой старинного образца. Судя по всему, с водой на Чагранне было плоховато. Да и на полотенце рассчитывать не приходилось.
Музыкальный агрегат на площади перебрал сочленениями в последний раз и угомонился. Свечение угасло. На поселок упала ночь.
Кратов вернулся во чрево Кита усталый, разочарованный и совершенно уверенный, что здесь больше незачем торчать. Свою долю миражей он нынче выбрал сполна. Биотехн, чутко уловив его подавленное состояние, попытался было затеять какую-то легкомысленную болтовню, но скоро обнаружил, что шутит сам с собой, и замолчал. Они летели вослед закату, летели просто так, отринув все попытки планомерного поиска, в непонятной надежде на озарение. Кратов сидел истуканом, предоставив Киту полную свободу действий, и тот нырял в облака, гонялся за электрическими разрядами, зависал свечой в восходящих потоках. В общем, разнообразно красовался и куражился. Если бы в этом мире обитал хотя бы один любопытствующий индивидуум с наклонностями обращать взор к небесам, нынче ему хватило бы впечатлений.
