Под открытками Альма находит блокнот: она узнаёт его, у отца больше не было таких блокнотов после того последнего дня на острове. Такие блокнотики использовались в австрийских школах, во всяком случае так он рассказывал, когда подарил ей один; у них синяя обложка и большой красный квадрат в центре, куда надо было вписывать свое имя.
Она сдерживается, чтобы не открыть его, она ведь хорошо усвоила: если рыться в чужих секретах, можно только напороться на неприятности, на правду, которую больше невозможно будет игнорировать. Она встает и выходит на балкон: каким бы ни был временным пристанищем гостиничный номер, странно оказаться в городе, где ты вырос, пусть у нее осталось совсем мало якорьков и никого нет в этом городе, но море, которое открывается перед ней, способно освободить ее легкие, привести в порядок все части или, по крайней мере, собрать их вместе – в городе, где чужеродность – отличительная черта, демонстративная и выставляемая напоказ.
Она делает глубокий вдох, наполненный ветром, и входит в комнату.
Подбирает синий блокнот и садится на кровать. Открывает его.
Неразборчивый почерк ее отца: буквы наползают друг на друга, словно куда-то спешат.
Даты читаются легко.
Первая – 16 мая, только две строчки:
23 мая, можно прочесть только половину:
Заметки, которые почти ни о чем ей не говорят.
Потом несколько вырванных страниц.
В углу страницы приклеена скотчем пожелтевшая фотография. Пятеро мужчин в пиджаках c широкими лацканами, белых рубашках и галстуках. Кажется, она знает этого, с усами и в круглых очках, он сидел рядом с маршалом, когда она подсматривала за ними в окна гостиницы на острове. Под фотографией подпись ручкой:
Между страницами вырезка из газеты с фотографией торжествующих солдат, грязная форма, выбритые лица, пометка:
Еще больше обрывков выдранных страниц.
Потом еще одна фотография, семеро мужчин в красивых позах, словно актеры после съемки фильма. Пометка:
На следующих страницах не проставлены даты.
