Задумчиво помешивая ложечкой в стакане чая, она вспомнила свои счастливые дни. Но над ними брало верх то страшное, что было связано с пьянством Виктора, – поиски его ночами по пивным, обман с лечением, кража платьев, гнусная ревность. Это страшное и вытравило в сердце Аси и надежду и веру. Она снова отказалась от встречи и предложила только материальную помощь. Леля ответила, что денежная помощь не нужна.
– Он сейчас работает. На заработанные деньги сегодня купили ему белье.
По голосу Лели, по ее застенчивому волнению, от которого вздрагивали ресницы и уголки губ, Ася – истинно женским чутьем – догадывалась, что, видимо, не только официальная обязанность сестры-обследовательницы и не обычная служебная забота о больном привела в ее дом эту молодую и чем-то очень симпатичную женщину.
Ася пытливо присматривалась к смущавшейся Леле… Неужели она могла полюбить Виктора? Хватит ли у нее сил бороться за него? Странно, конечно, полюбить человека в психиатрической больнице. Но много странного бывает в любви… Лишь бы любовь ее не была слепой. Да нет, какая тут может быть слепота? Ведь ей не на что рассчитывать. Он – бездомный, опустившийся человек… Очень сильна должна быть любовь, чтобы поверить сейчас в такого человека, как Виктор.
Прощаясь с Лелей, она сказала:
– Приехать я не могу… не верю… Но он – хороший. И талантливый. Мог бы многое сделать. Он нужен людям… Я искренне хочу ему большого счастья… Женщина, которая, может быть, полюбит его… очень мужественная женщина…
Последними отблесками лета вспыхнули в листве оранжево-красные гроздья рябины – предвестницы осени. Ягоды, напитанные терпкой, вязкой горечью, ожидали морозца.
Виктор Дмитриевич с нетерпением тоже ожидал зимы – к этому времени должно закончиться лечение.
В лечебных мастерских он познакомился со многими рабочими, близко сошелся с монтером Колей Петровым. Коля оказался хорошим товарищем. А Виктору Дмитриевичу нужна была сейчас дружеская поддержка, чтобы не впасть в уныние. После поездки к Асе Леля некоторое время избегала его, давая улечься волнениям, тревогам, раздумьям. Он же воспринял это по-своему: Леля испугалась.
Ему казалось – и врач тоже забыл о нем. Но Мещеряков ни на один день не оставлял его без внимания.
Забрав из канцелярии паспорт Виктора Дмитриевича, Мещеряков поехал к капитану Батурину. Тому понравилась идея Алексея Тихоновича об организации больницы-колонии:
– И мы помогли бы вам на деле… Интересно, что пример Новикова покажет… Сколько тогда таких, как Новиков, можно было бы по-настоящему возвратить в жизнь!..
В больницу уже несколько раз звонила Вера Георгиевна. Она даже приезжала, но Мещеряков пока не давал ей свидания с Виктором Дмитриевичем. Вера Георгиевна предложила взять его работать в музыкальную библиотеку, но Алексей Тихонович сумел убедить ее, что думать о возвращении Новикова к музыке – слишком рано.
От Аносова Мещеряков принял деньги, добавил их к заработанным Виктором Дмитриевичем, и Леля еще раз съездила в магазины, купила недорогой костюм, рубашки, пальто, кепку, ботинки, носки. Мещеряков условился с Аносовым, чтобы он не встречался с другом до выписки.
Еще раз были сделаны все анализы и рентген. После консультации с заведующим отделением Алексей Тихонович решил провести Новикову лечение тиурамом на облегченных дозах по схеме: тиурам – каждый день по 0,5 грамма в течение месяца, водка – через день, от 30 до 60 граммов.
Перед тем как начать курс тиурама, Мещеряков объяснил Виктору Дмитриевичу, что этот курс будет завершающим этапом лечения и поможет ему только в том случая, если он сам действительно решил больше не пить. Курс – трудный. Опасны и самое лечение и возможные последствия. Если после окончания курса по меньшей мере в течение полугода, а может быть, и года (в некоторых случаях – даже полутора-двух лет) попробовать выпить – грозит смерть.
В историю болезни Алексей Тихонович записал: «Об особенностях лечения и возможных тяжелых последствиях больной предупрежден». И тут же подумал: «Разве это снимет с меня ответственность, если что-нибудь случится? Не официальную, а человеческую ответственность?» Но эти мысли не были признаком трусости. Надо еще и еще раз проверить все, подготовить, тщательно обдумать.
Мещеряков сообщил Новикову, что все вопросы, связанные с оставлением его на работе в больнице, уже решены. О будущем беспокоиться сейчас не надо – оно устроено. Думать только о лечении. К музыке можно будет вернуться лишь через труд. А сначала– надо вернуться в жизнь.
Виктор Дмитриевич готов был на любые испытания. Согласие на лечение он дал с радостью. Что трудности предстоящего курса, когда решается вопрос всей жизни! Быстрее начинайте!..
Во время лечения Виктор Дмитриевич не выходил из отделения и наступление осени заметил по тому, как у больных появились в книгах вместо закладок желтые листья.
Подошел день, когда после утреннего приема порошка через несколько часов дали водку.
