Нолмэ казнился, будучи самым строгим судьей самому себе. Да, Иримэ, он всегда знал это, восторженно обожала его, восхищалась, была очень привязана. Да, она ошиблась, поддалась влиянию тьмы, попытавшись соблазнить его. Но что сделал он? — Вместо того, чтобы как старший брат, направить ее на путь света, поддержать, разъяснить ей суть происходившего с ней, уберечь от падения, он, словно безвольное, слабое и жалкое существо, поддался этому искушению, позволил вовлечь себя в этот порочный круг, вскоре начав охотно вращаться в нем, призывая Лалвэн к себе в покои холодными ночами в Хитлуме, когда изнывал от тоски по родной земле и нуждался в поддержке и утешении, что давали ее жаркие объятия.
И все же проблема мужеложства стояла так остро, что невозможно было далее продолжать игнорировать ее, делая вид, что он глух и слеп — Нолмэ понимал это как никогда отчетливо. Нельзя долее оттягивать решительные действия! Он, как Владыка нолдор, должен предпринять самые эффективные меры, чтобы противостоять искажению, грозившему разъесть, словно ржавчина стальной кинжал, сами основы их общества.
Как именно сообразно ему действовать, Нолдаран не знал. Созвать совет Валар? И что он им скажет? Чего попросит у Стихий? Может быть, отправиться к Манвэ, как к Королю Арды и самому близкому к Илуватару из всех аратар и поверить одному ему то, что тяготит его сердце, попросив его совета или наставления?
Нолмэ думал об отце — что бы тот сказал, узнай он о происходящем? С болью в феа средний сын Финвэ размышлял о том, что бы сказал его родитель, узнай он о них с Иримэ? А знают ли Валар о том, что было между ним и любимой сестрой? И если знают, то почему ничего не сказали ему, почему позволили возвратиться из Чертогов Ожидания и снова занять трон нолдор в Тирионе? Значит ли это, что его грех прощен? Или же Валар просто ждут, пока он, раздавленный чувством вины, сам униженно приползет к ним, моля о прощении?
Из мрачных и тревожных мыслей Нолдарана вырвал осторожный кашель его личного помощника Элеммира, неожиданно послышавшийся за спиной Владыки нолдор.
— Да, что ты хотел сказать? — Нолмэ резко развернулся лицом к герольду.
— Государь, — обратился Элеммир, подняв на Нолмэ светло-зеленые глазищи, — государь, добрые вести — вчера вечером в Альквалонде прибыл корабль из Хекелмара.
Владыка нахмурился, силясь сообразить, о чем он говорит.
— На нем к нам прибыл известный вам Олорин из майар, а также князь последнего прибежища нолдор в Землях Изгнанных.
Нолмэ покачал головой, обдумывая услышанное и внимательно глядя на оруженосца.
— Вместе с ними прибыли два диковинных создания малого роста, — улыбнулся Элеммир, — Наш осведомитель описывает их как уменьшенные копии атани. Было бы любопытно взглянуть на них… — Элеммир с улыбкой поднял глаза к небу.
— Глупости! — вернул его на землю своим резким возгласом Нолмэ, — Скажи лучше, знаешь ли ты, где сейчас Олорин? — Я хочу говорить с ним.
— Нет! — встрепенулся герольд, — Мне лишь известно, что всех их Валар будут чествовать как героев Арды… Да, чуть не забыл, ведь с ними прибыла и ваша племянница, дева Артанис…
— Кто? — Нолдаран не сразу уразумел о какой такой племяннице речь.
— Дочь лорда Арафинвэ, — уточнил Элеммир, вытаращив глаза.
Нолофинвэ не видел Артанис Нэрвен с тех пор, как она уехала с братьями и свитой из сопровождавших ее нисси в посольство к правителю сумеречных квенди. Это случилось почти сразу после того, как они достигли берегов озера Митрим. Спустя несколько лет до них в Хитлуме дошла весть о ее прогремевшей на весь Хекелмар пышной свадьбе с ближайшим родичем Эльве Синголло. Оставалось только порадоваться за красивую, но не в меру гордую и своенравную дочь младшего брата.
Они мало виделись в Эпоху Древ, а в Хекелмаре их пути разошлись окончательно. И все же вести о Нэрвен достигали и укутанных вечной влажной дымкой мощных стен замка Барад Эйтель. Прекраснейшая и мудрейшая, очаровательная и женственная, неустрашимая и решительная, чародейка и провидица — все это была она, дева Артанис.
Что-то подсказывало Нолмэ, что эта дева могла бы не только поведать ему о свежих новостях из Покинутых Земель, но и, возможно, быть полезной в разрешении поставленной им самим перед собой задачи — искоренении искажения. Она — единственная из рода Финвэ, кто смог выжить в той пропитанной кровью нолдор земле и невредимой возвратиться в Валимар, а это чего-нибудь да стоит. Наверняка, думал он, дочь Арьо не по наслышке знает об этой постыдной и досадной проблеме и сможет если не посоветовать ее решение, то дать ключ к более глубокому ее понимаю.
— Я хочу, чтобы ты пригласил ее и Олорина ко мне, Элеммир, — молвил Нолмэ с задумчивым видом, — Они оба — желанные гости в моих чертогах. И позаботься о том, чтобы им был оказан самый радушный прием.
В ответ его герольд поклонился и, выпрямившись, выжидающе заглянул в светло-серые глаза Нолдарана.
— Чего же ты ждешь? — удивился тот, — Иди и разыщи Артанис и майа Олорина!
— Да, мой Владыка, — почтительно произнес Элеммир и тут же исчез за одной из дверей коридора, где они беседовали.
