В первый раз это случилось, когда строилась крепость в Хитлуме. Он жил в небольшом доме, сделанном из древесного сруба, вместе с сестрами и сыновьями.
Тем вечером, после ужина, Ноломэ был в особенно подавленном настроении духа. Корона нолдор, которую он не так давно получил из руки племянника, отнюдь не обрадовала его. Наоборот — теперь на его мужественные плечи легло тяжкое бремя ответственности за всех нолдор, оказавшихся волею безумного Феанаро здесь, в холодной и негостеприимной Земле Покинутых.
Поглощенный тяжелыми думами о собственной вине перед теми, кого он привел сюда по Вздыбленным Льдам, новоявленный Верховный Король нолдор выпил за ужином больше обычного. Красное вино урожая того года было необычайно крепким и имело привкус горечи, как и все, что он пил или употреблял в пищу.
Тогда он особенно остро ощутил тоску. Тирион с его башнями и куполами, родные объятия Анайрэ, невозвратно потерянный свет Древ, отец, мать, сады Лориэна, охотничьи угодья Оромэ, горы Пелори, равнины и степи, простирающиеся на запад от столицы — все это он потерял. Валар прокляли их и обрекли на страдания, лишения, боль и, как Исход, страшную гибель…
Шатающейся походкой Нолдаран брел по темному коридору, ощупью пытаясь найти дверь в свои комнаты.
— Брат мой, свет моей души, — услышал он будто сквозь слои перины, — позволь, я провожу тебя. Обопрись о моё плечо.
Тут же перед его взором замаячил ярко-желтый огонек свечи, которую держала в руках Лалвэн.
Думая о том, что его нежная и хрупкая Иримэ всегда готова быть рядом, подставить надежное плечо, он неожиданно, в порыве благодарности, рухнул на колени перед сестрой, обхватил руками ее бедра, вдыхая запах простой холщовой ткани платья. В следующий миг, не понимая, что делает, Ноломэ скользнул руками под подол. Она вздрогнула, издав тихий стон.
Нолмэ набросил край ее платья себе на голову, оказавшись под ним. Он гладил и покрывал поцелуями нежнейшую, шелковую кожу внутренней стороны бедер, поднимаясь все выше и чувствуя, как Лалвэн содрогается всем телом, как часто и прерывисто она дышит. Сам он тоже задыхался от нехватки воздуха. Его вело от доселе неизведанного, необоримого желания, а сердце гулко и часто стучало в груди.
С безумной жаждой, дрожа всем телом, он дотянулся губами до того места, где соединялись стройные длинные ноги младшей дочери Финвэ. Это была его святыня, его храм, его благословение Валар, его совершенство, целовать и ласкать языком которое он почитал за самую высшую благодать, какую могли послать ему небеса.
Нолмэ целовал бесстыдно, жадно, с все возрастающим напором, крепко обхватив руками ее бедра, сжимая их. Лалвэн стонала, привалившись спиной к бревенчатой стене.
Она билась, пытаясь цепляться о гладкие бревна, словно силясь освободиться из его безумного плена. Свеча выпала из ее рук, приглушенно ударившись о деревянный настил пола, и потухла, оставив их двоих в кромешной тьме.
— Что ж ты хранишь молчание? — тихо произнес Владыка Арды, кротко опустив ресницы, — Я хочу, чтобы ты сам решил твою участь. Какой бы жребий ты ни выбрал, я исполню его…
========== 26. Торжество ==========
Комментарий к 26. Торжество
Немного эльфийского пафоса)))
Мелькорнен лантанэ - Melkornen lantane (кв.) - Мелькор укутал…
Первые строки гимна “Слава Валар”. Оригинальный текст и мой вольный перевод будут приведены в традиционном послесловии.
Послушать можно здесь: https://www.youtube.com/watch?v=svpTHuerNXM
Элронд заметно нервничал, одеваясь вечером в их с Келебриан импровизированной комнате-террасе, перед тем, как они трое должны были отправиться на праздник в честь возвращения Леди Галадриэль в Валинор. Рядом не было слуги, чтобы помочь завязать причудливым нолдорским узлом широкий пояс черного атласа, плотно обхватывавший талию облаченного в доходившие до щиколоток шелковые одежды бывшего Лорда Имладриса.
Келебриан и Эльвинг одевались и приготавливались к торжественному вечеру в спальне последней. Его супруга традиционно собиралась затмить красой и грацией всех дев, что соберутся на праздник. Прекраснее Келебриан, которую Элронд самозабвенно обожал, не было никого в Средиземье. Конечно, Леди Галадриэль, будучи матерью Серебряной Королевы, была хороша собой, но Элронд всегда видел в ней лишь мудрую и властную тещу.
Справившись кое-как с узлом на спине и многочисленными застежками и ремешками наручей и наголенников, Элронд вышел из комнаты и спустился в маленькую приемную, чтобы там ожидать появления своих дам.
Они прибыли в резиденцию Ольвэ, когда многие из приглашенных гостей уже успели пройти в отведенные для них залы в первых этажах дворца Кириарана, чтобы полакомиться выставленными на длинных столах, занимавших все пространство вдоль стен, угощениями и насладиться игристым белым вином с виноградников Валмара, расположенных на южных склонах горной гряды Ойолоссэ и ненавязчивой тихой музыкой, исполняемой приглашенными музыкантами.
