Далее следовала пара, которую Элронд нашел весьма странной — он казался обычным светловолосым молодым человеком, а она была точной копией супруги Тургона — золотоволосой ваниэ.
«Леди Келебриндель…» — догадался Элронд. Сопровождавший ее гордый адан, видимо, был как раз тем дедом Туором, на которого ему намекала Галадриэль, говоря о том, что ему не пристало чинить препятствия браку между Арвен и Эстелем Элессаром.
Замыкали процессию приятно улыбавшийся, высоченный ростом совсем молодой нолдо, одетый в щегольские одежды похожего кроя, на те, что были надеты на вошедшем первым чернокосом. Он держал за руку изящную, тоненькую нолдиэ в платье цветов Второго Дома с зауженным подолом.
Хозяин гостеприимного жилища, Ольвэ, тут же устремился навстречу новоприбывшим.
Элронд пребывал в раздумьях, стоило ли ему приближаться к ним, раз уж судьба захотела, чтобы они встретились здесь этим вечером, или лучше будет выждать удобного момента и, не привлекая к себе внимания прочих, подойти к Леди Келебриндель и Туору.
Не успел эарендилион отметить про себя, что Нолдаран на торжество не явился, как послышались звуки фанфар, возвещавшие появление среди приглашенных самой Владычицы Лориэна и жемчужины Альквалонде.
Артанис спускалась по высоким ступеням расположенной в центре зала третьего этажа лестницы, ведомая под руку Лордом Арафинвэ.
На ней было подаренное Фириэль платье и бриллиантовые ожерелье, серьги и диадема, приподнесенные когда-то лучшими ювелирами Средиземья из Гвайт-и-Мирдайн, которые она бережно хранила, надевая лишь в самых торжественных случаях. Они с отцом медленно, как и подобает, спускались, задерживаясь на миг на каждой из ступеней и позволяя, таким образом, рассмотреть себя во всех деталях.
Отец был одет в праздничный золотой, как и его роскошные ваниарские волосы, усыпанный самоцветами, парчовый камзол, сверкавший ослепительно в свете множества ярких светильников, фонариков и ламп. На лице Лорда Третьего Дома читались гордость и торжество в смеси с искренним счастьем. Сегодня Арафинвэ финвион чествовал любимую и долгожданную дочь.
Нэрвен вспомнилось их единственная короткая встреча в Землях Изгнанных. Как только стало известно о прибытии Арафинвэ во главе армии нолдор из Валимара, чтобы сражаться вместе со смешанной армией остававшихся еще в Белерианде квенди, ведомой Эрейнионом, против сил Черного Врага, Нэрвен, преодолев на пути тысяча и одну опасность, приехала в ставку командования объединенных сил нолдор и майар, чтобы встретиться с отцом.
Предвидя, что ее не пропустят в укрепленный лагерь ставки, если она явится в атласном одеянии в пол, отделанном газом и кружевом, какие носили благородные леди при дворе Эльвэ Синголло, Нэрвен облачилась в мужское платье, надев поверх него свой старый серебряный доспех, привезенный из Амана, и с отрядом закованных также, как и госпожа, в доспехи, верных нисси, смогла пройти в самое сердце ставки, к шатру Нолдарана Арафинвэ.
Вход в шатер командующего охранялся, но Артанис заявила стражам, что дело срочное, добавив также, что является родней их Владыки и командира.
Ее пропустили внутрь после доклада. Только оказавшись в плохо освещенном двумя коптившими светильниками, установленным один напротив другого на треногах, шатре, дочь Арафинвэ решилась снять бывший у нее на голове шлем.
Отец сидел, неудобно ссутулившись за крохотным походным столиком, на низком табурете и что-то писал при тусклом свете свечи. На нем была простая, даже грубая одежда, поверх надежный и самый обычный стальной доспех со следами вмятин на наплечниках и царапин на грудном панцире. Густые золотые волосы Арафинвэ показались ей потускневшими и были небрежно стянуты в толстую, растрепанную косу, лежавшую на левом плече. Потемневшее лицо главы Третьего Дома, на котором Нэрвен заметила следы недавних ссадин, носило печать напряжения и усталости. Щеки были испачканы какой-то сажей.
— Кто ты и что тебе нужно? — спросил он, почти не отрываясь от письма, лишь на мгновение подняв голову и бросив суровый взгляд на вошедшую дочь.
— Отец… — проговорила ошеломлённая Нэрвен, — Это я, Артанис…
Неужели за пять с половиной столетий, проведённых в изгнании, она так изменилась, так пала, что любивший и баловавший её больше остальных детей отец не в состоянии узнать её?!
Арафинвэ медленно поднял голову, пристально вгляделся в её лицо и вдруг схватился рукой за сердце, отбросив перо. Из глаз его ручьём полились слезы, черты исказились гримасой боли.
Сорвавшись с места, Нэрвен бросилась ему в ноги. Ей так хотелось ощутить вновь его ласку, его отеческую нежность и тепло рук.
Спустившись по широкой парадной лестнице до первого этажа, они преодолели зал, ярко освещенную множеством фонариков дорожку, покрытую розовыми лепестками, и поднялись на просторную палубу флагмана военного флота тэлери, который издавна принадлежал деду Ольвэ. Дед всегда лично выводил «Маранвэ» из порта и только нескольким самым доверенным своим стражам доверял управление им, стараясь при этом проводить больше времени за его огромных размеров штурвалом.
