Словом, как и предполагал советский нарком Литвинов, у руководителей Англии и Франции было только два выхода. Первый отдать свои страны и народы своих стран в жертву Гитлеру во исполнение теоретических доктрин "Майн кампфа" и стратегических разработок немецкого Генштаба. Второй — оказать сопротивление агрессору. По крайней мере, попытаться. Однако времени на маневр оставалось очень мало. Гитлер был глубоко убежден в том, что возраст его драгоценной персоны — определяющий фактор военных действий, и поэтому очень торопился. Пришлось поторопиться и Чемберлену. 31 марта 1939 г. премьер-министр выступил в палате общин с заявлением о том, что Великобритания предоставляет гарантии Польше. 13 апреля было объявлено о британских гарантиях Греции и Румынии, а также о французских — Греции, Румынии и Польше.
Суворов утверждает: на московских переговорах представители Франции и Англии предоставили товарищу Сталину "сведения чрезвычайной важности". И уточняет, какие: "если Германия нападет на Польшу, Британия и Франция объявят войну Германии". Это — небывалое открытие! Ну, просто "Протоколы сионских мудрецов"! Очень странно, что господин Суворов, этот "великий диссидент" по классу военной истории, почему-то не знает, что эти самые "сведения чрезвычайной важности" были объявлены громогласно с трибуны британского парламента! Про английскую и французскую гарантию Польше знал весь мир! И товарищ Сталин знал, и Гитлер. Гитлер даже, узнав про объявление гарантии, ужасно расстроился. По свидетельству адмирала Канариса, Гитлер метался по комнате, стучал кулаками по мраморной крышке стола, лицо его перекосилось от злости, он постоянно выкрикивал угрозы в адрес англичан: "Я приготовлю им такое жаркое, что они подавятся!" (Уильям Ширер, "Взлет и падение третьего рейха", т. 1., стр. 502).
Проблема заключалась в том, что Сталин (и Гитлер тоже) отнеслись к англо-французской гарантии с ба-альшим недоверием. К тому были серьезные основания. И не только "Мюнхен и многое другое", как деликатно выразился Черчилль. После «Мюнхена» тоже было «многое». Так, например, в конце июля 1939 года в Англии разразился страшный скандал. Оказалось, что с 18 по 21 июля, в самый разгар московских переговоров, в Лондоне шли другие переговоры — неофициальные, но очень интенсивные. Обсуждалось ни много ни мало, как разграничении сфер интересов Германии и Британской Империи. Переговоры велись сотрудником германского ведомства по осуществлению четырехлетнего плана К. Вольтатом и весьма значительными персонами британской политики — доверенным советником Чемберлена Вильсоном и министром внешней торговли Хадсоном. Да-да, с тем самым Хадсоном, который за четыре месяца до того находился в Москве и так торжественно заявлял Литвинову: "Второго Мюнхена не будет!" Причем инициатива переговоров исходила именно от англичан. У Горация Вильсона даже оказался заготовленным проект соглашения, целью которого, как разъяснил сэр Гораций, является "широчайшая англо-германская договоренность по всем важным вопросам". При этом "Вильсон определенно сказал г. Вольтату, что заключение пакта о ненападении дало бы Англии возможность освободиться от обязательств в отношении Польши", докладывал в Берлин германский посол Дирксен. Может, все эти переговоры были самостоятельно затеяны "отдельными британскими политиками" на свой страх и риск? Ни в коем случае. Дирксен уточняет: "Сэр Горас Вильсон дал совершенно ясно понять, что Чемберлен одобряет эту программу; Вильсон предложил Вольтату немедленно переговорить с Чемберленом — для того, чтобы Вольтат получил от него подтверждение сказанного Вильсоном. Однако Вольтат, ввиду неофициального характера своих переговоров, счел неуместной для себя такую беседу с Чемберленом". (Записка посла Германии в Великобритании Г. Дирксена, 24 июля 1939 г., цит. по "Год кризиса 1938–1939". Документы и материалы, т. 2, Стр. 113–117).