Обо всех завоеваниях Гитлера, совершенных с 1936 по 1941 год, можно сказать то же самое, что говорил Смок Белью из романа Джека Лондона: "У меня не совсем обыкновенная система. Вряд ли это даже можно назвать системой. Но у нее то преимущество, что она дает практические результаты". Вот такой же была и военно-политическая система Гитлера. Она была безумной, авантюристичной и (прав Суворов) просто-напросто дурацкой. Но она давала практические результаты. К сожалению.
2.
Теперь разберемся с суворовской идеей "превентивной войны". Эта тема у гражданина Резуна — любимая. Собрал товарищ Сталин на западной границе войск немеряные тысячи, и "Гитлеру оставался только один шанс — спасать себя превентивным ударом". (Суворов, «Ледокол», "День 'М'", стр. 567). Аргументов «превентивности» нападения на нашу страну у Суворова не густо. И самый «убойный» из них — а почему же еще? Почему Гитлер решился вести кампанию на Востоке, сознавая фатальную опасность войны на два фронта? Почему рискнул воевать с Советским Союзом, не проведя соответствующей подготовки, без зимнего обмундирования, без зимних оружейных смазок и т. д.? А чего удивляться? Гитлер же был псих. Французские исследователи Жак Бержье и Луи Повел, изучавшие оккультные доктрины нацизма писали: "Сейчас это кажется удивительным, но Гитлер был убежден, что мороз отступит перед его войсками". ("Утро магов", стр. 48).
Все же разберемся подробней. Для доказательства своей теории Суворов любит ссылаться на фельдмаршала Кейтеля, который в своих показаниях на Нюрнбергском процессе категорически настаивал на том, что война против СССР была войной «превентивной». С Кейтеля и начнем. В ожидании приговора он составлял что-то вроде мемуаров, где также говорил о «превентивности»: "После начала нашего превентивного нападения я вынужден был признать, что он [Гитлер] в оценке предстоящего русского наступления оказался прав". (Вильгельм Кейтель, "Размышления перед казнью", стр. 224). И далее, там же "наше превентивное нападение в 1941 г. доказало уровень русских агрессивных намерений" (там же, стр. 231). И еще фельдмаршал говорит, что были у него с фюрером какие-то разногласия в общей оценке ситуации. Он (Кейтель) даже составил аналитическую записку, в которой предостерегал своего хозяина от нападения на СССР, но "разговор свелся к весьма односторонней нотации Гитлера, заявившего, что мои соображения его никоим образом не убедили, а моя оценка стратегической обстановки — неправильна" (Там же, стр. 222–232). В чем проблема? По всей видимости, Гитлер, «осознавший» ужасную опасность "сталинского топора", настаивал на войне — на "последнем шансе", а глупый фельдмаршал пытался его успокоить, мол, "советская угроза" — чистый миф? Никак нет. Вильгельм Кейтель считал, что фюрер совершенно недостаточно оценивает русский военный потенциал и воевать с СССР опасно, но Гитлер "постоянно исходил из того, что Россия находится в состоянии построения собственной военной промышленности и еще отнюдь не справилась с ним, а также из того, что Сталин уничтожил в 1937 г. весь первый эшелон высших военачальников… Он был одержим идеей: столкновение так или иначе, но обязательно произойдет, и было бы ошибкой ждать, когда противник изготовится и нападет на нас". (Там же, стр. 224). А когда же фюрер ожидал коварное нападение? "Как только Сталин через год-два оказался бы готовым к нападению на нас, тут же наверняка последовали бы дальнейшие требования со стороны России" (там же, стр. 231). А начальнику Генерального штаба вермахта Францу Гальдеру гитлеровская оценка представлялась несколько иначе: "Через два года Англия будет иметь 40 дивизий. Это может побудить Россию к сближению с ней". (Ф. Гальдер, "Военный дневник", т. 2, запись от 16 января 1941 г., стр. 319). Я понимаю, что, с точки зрения бесноватого немецкого фюрера, Советский Союз поступил бы очень нехорошо, если бы "через два года" решил «сблизиться» с Англией, но достаточный ли это повод для «превентивного» нападения? Отдельно надо отметить, что в своих прогнозах относительно сталинской угрозы "через два года" Гитлер не был особенно уверен. В арифметике он был не силен, и цифры зависели исключительно от настроения. Вот, например, 22 июня 1942 года Гитлер предается таким рассуждениям: "Чем больше мы знакомимся с советскими условиями жизни, тем больше радуемся тому, что вовремя нанесли решительный удар. Ведь в ближайшие десять лет в СССР возникло бы множество индустриальных центров, которые постепенно становились бы все более недосягаемыми [для авиации] и создали бы Советам просто невероятное вооружение, в то время как Европа деградировала бы до уровня объекта советских планов мирового господства." ("Застольные разговоры Гитлера", стр. 451.)