Трое «героев» — это министр иностранных дел Риббентроп, фельдмаршал Кейтель и генерал Йодль. Про Йодля, каюсь, подробностей не знаю. Знаю, что вдова генерала добилась пару лет назад реабилитации покойного супруга в немецком суде низшей инстанции. Вскоре после этого мне довелось побывать в Нюрнберге. И зашел я, естественно, в здание суда. Там и сейчас земельный суд. Только в вестибюле на втором этаже — несколько стендов, посвященных знаменитому процессу. И я попенял сопровождавшему судейскому работнику из службы по связям с прессой — как же так? Бедная вдова Йодля добилась реабилитации супруга, а на стенде об этом ни словечка. Осужден, казнен, и все. И сказал мне судейский — не будет никогда никакой реабилитации генерал-полковнику Йодлю, уж больно много очень гнусных бумаг он своей собственной рукой наподписывал.
А теперь об оставшихся «героях» — Риббентропе с Кейтелем. На следствии они повторяли измышления Гитлера с Геббельсом "и примкнувшего к ним" Суворова: война против Советского Союза была вынужденная, превентивная, ради спасения Германии от неизбежной советской агрессии. Сам бы Суворов в таком случае написал просто — на суде Кейтель и Риббентроп врали, надеясь спасти свою шкуру. Но я так говорить не буду. Потому что в ожидании казни оба оставили предсмертные записки. Кейтеля я уже цитировал — он написал то же самое, что и Гальдер, Гудериан и Манштейн. Но ведь и Риббентроп писал о том же: "Я со всей серьезностью заявил фюреру, что, по моему убеждению, ожидать нападения со стороны Сталина нельзя. Я предостерегал фюрера от каких-либо превентивных действий против России… Фюрер вновь высказал подозрение насчет возможности еврейского влияния на Сталина в Москве и, несмотря на все мои возражения, выражал решимость принять хотя бы военные меры предосторожности". (Иоахим фон Риббентроп, "Мемуары нацистского дипломата", стр. 232–233). Кстати и о Японии. Риббентроп пишет: "Летом 1941 г. я пытался склонить Японию к вступлению в войну против России… Фюрер отверг это мое мнение… Он заявил мне, что надеется справиться с Россией один и что было бы лучше, если Япония атакует британские владения". (Там же, стр. 250–251). То есть "Ах, оставьте, Риббентроп! Не верьте пропаганде доктора Геббельса. Нет никакой "русской угрозы". Зачем делиться с японцами лаврами? За пару недель сами справимся".
А еще оказывается, что ту самую аналитическую записку, о которой писал в мемуарах Кейтель, они с Риббентропом вместе готовили. Они об этом оба пишут, как изо всех сил отговаривали Гитлера воевать с СССР, пытались доказать, что не такой Советский Союз слабый, как думает "великий фюрер"! Гитлер им не поверил. Он их отчитал и напал на СССР. Кто же мог ожидать, что сопротивление Красной Армии окажется "неожиданно сильным"?!
22 июня 1941 года Гитлер, действительно, обратился к германскому народу и объявил, что война против Советского Союза вынужденная, превентивная, ради спасения Германии от неизбежной советской агрессии. Правда, по свидетельству Варлимонта, еще в июле Гитлер заявил казненному "за правду" Йодлю, что решил "раз и навсегда" избавить мир от большевизма. И даже пояснил, почему собирается начать приготовления прямо сейчас: "Фюрер боится, что после победы над Англией настроение германского народа не позволит ему начать войну с Россией". (Лен Дейтон, "Вторая мировая: ошибки, промахи, потери", стр. 490–491).
А 21 июня, то есть накануне своего обращения к немецкому народу, Гитлер направил письмо своему другу — итальянскому дуче Бенито Муссолини. В письме Гитлер был гораздо откровенней. Начал он с того, что "дальнейшее выжидание приведет самое позднее в этом или в следующем году к гибельным, последствиям". Еще Гитлер писал о том, что Англия, как всегда, уже практически "проиграла эту войну" и надеется только на СССР и США. Но он, Гитлер, собирается разгромить Англию на ее собственных островах и обязательно сделает это, "если, не говоря о всех прочих предпосылках, буду по меньшей мере застрахован от внезапного нападения с Востока или даже от угрозы такого нападения". ("СССР — ГЕРМАНИЯ 1939–1941". Документы и материалы, т. 2, стр. 170–173). Так что на Советский Союз Гитлер решил напасть на всякий случай — просто подстраховаться.
1.
С «концепциями» Резуна-Суворова спорили много. После «Ледокола» каждая его очередная книжка чуть не наполовину состоит из ответов на замечания оппонентов. Как отвечает Суворов, я уже показал в главе про «особенности» суворовского метода на примере того, сколько вранья умудрился накрутить Суворов вокруг одной только цитаты из "Мифа «Ледокола» Габриэля Городецкого.