Европа и Англия упоминаются не случайно. Еще только разгромив Францию (май-июнь 1940 г.) и не начав еще "битву в воздухе" за Англию, Гитлер терзался вопросом — почему же англичане не признают свое поражение? Запись в дневнике Гальдера 31 июля 1940 г.: "Фюрер: Мы не будем нападать на Англию, а разобьем те иллюзии, которые дают Англии волю к сопротивлению… Надежда Англии — Россия и Америка. Если рухнут надежды на Россию, Америка также отпадет от Англии, так как разгром России будет иметь следствием невероятное усиление Японии в Восточной Азии… Если Россия будет разгромлена, Англия потеряет последнюю надежду… Вывод: В соответствие с этим рассуждением Россия должна быть ликвидирована. Срок — весна 1941 года". (Ф. Гальдер, "Военный дневник", т. 2, стр. 80). Главное обоснование необходимости уничтожить Россию, навязчиво внушаемое Гитлером своим генералам: Россия последняя надежда Англии. Второй довод — пока что Россия слаба, и нет нужды дожидаться (год-два), когда она станет сильной. Многих фюрер убедил. Но не всех. Так, например, "танковый король" Гудериан сомневался: "Он [Гитлер] сказал, что не может разгромить Англию. Поэтому, чтобы прийти к миру, он должен добиться победоносного окончания войны на материке… Подробно изложенные им причины, вынудившие его на превентивную войну с Россией, были неубедительны. Ссылка на обострение международного положения… так же мало могла оправдать столь ответственное решение, как не могли его оправдать идеологические основы национал-социалистического учения и некоторые сведения о военных приготовлениях русских". (Гейнц Гудериан, "Воспоминания солдата", стр. 203–204). Другие немецкие генералы так же сдержанны в своих оценках "русской угрозы". "К 22 июня 1941 года советские войска были, бесспорно, так глубоко эшелонированы, что при таком их расположении они были готовы только для ведения обороны… Конечно, летом 1941 года Сталин не стал бы еще воевать с Германией". (Эрих Манштейн, "Утерянные победы", стр 191); "То, что Советский Союз в скором будущем будет сам стремиться к вооруженному конфликту с Германией, представлялось в высшей степени невероятным по политическим и военным соображениям". (Курт фон Типпельскирх, "История второй мировой войны", т. 1., стр. 166).
3.
Суворов утверждает, что Германия напала на Советский Союз, потому что Гитлер «вдруг» осознал, что вот еще чуть-чуть (две недели) и «коварный» Сталин обрушится на «мирную» Германию всей своей ужасной силой и установит коммунизм во всем мире, вплоть до "последней республики". А все немецкие генералы и министры утверждают, что Гитлер решил напасть на СССР, потому что считал нашу страну ужасно слабой. Такой слабой, что разгромить нас можно буквально за пару недель или, в крайнем случае, за пару месяцев. Более того, сам Резун-Суворов, не стесняясь противоречий, приводит тому массу примеров. Берет и цитирует вдруг записи в дневнике Геббельса: "Он [Гитлер] вновь констатирует катастрофическое состояние русской армии. Ее едва ли можно использовать для боевых действий". ("Последняя республика", стр. 224). Вот и вся «превентивность». А все, что высказывалось относительно «упреждающего» удара, сочинялось (и то далеко не всеми) уже потом, после нападения на Советский Союз, когда в ходе боев выяснилось, что Красная Армия вовсе не так слаба, как представлялось Гитлеру. Лучше всех эту незатейливую мысль высказал Риббентроп, который тоже перед казнью составил «мемуары». Гитлеровский министр иностранных дел так прямо и написал: "Трагизм того, что мы войну проиграли, усугубляется тем, что мы могли ее выиграть. Первой причиной проигрыша войны несомненно была неожиданно большая сила сопротивления Красной Армии". (Иоахим фон Риббентроп, "Мемуары нацистского дипломата", стр. 271). Ну, «трагизм» проигрыша гитлеровцами войны навеки останется на совести Риббентропа, но главная мысль ясна — уж мы бы их всех (т. е. — нас) победили, но они (то есть — мы) стали сопротивляться "неожиданно сильно".
Похоже, понемногу придя в себя после потрясений от суворовской наглости и вранья, историки опомнились и стали с этим враньем спорить. В том числе, ссылаясь на немецких генералов. И так сильно замучили этим "великого исследователя" Суворова, что в «Самоубийстве» он бросился в схватку с генеральскими мемуарами, попутно сочинив еще одну «смелую» гипотезу. Оказывается, и генерал Гудериан, и фельдмаршал Манштейн (им от Суворова достается особенно) в своих воспоминаниях лгали, выгораживая преступный замысел сталинской агрессии. Лгали, потому что запугал их Сталин.