Мне кажется, что главная ошибка всех, кто вступал в дискуссию с господином Владимиром Резуном, заключается в том, что они до сих пор пытаются спорить с ним, как с ученым, как с историком, в конце концов, просто как с порядочным человеком. А Резун-Суворов не является ни первым, ни вторым, ни, особенно, третьим. Ему не надо рассказывать, что в тридцатых-сороковых годах прошлого века происходило в СССР, в Европе и в мире. Он и сам прекрасно это знает. Когда я работал над этой книжкой, то просто поражался — у Суворова ссылки на многих из авторов, которых читал и я. Он штудировал и мемуары Манштейна и Риббентропа, и дневники Геббельса и Гальдера, и "Застольные беседы" Гитлера. Суворов любит цитировать Базила Лиддел Гарта. Поверьте, его не в чем убеждать, он и так все знает. Об этом свидетельствует все построение его книг — он все время обещает доказать одни вещи, а рассказывает совершенно о других. Суворов навязывает своим оппонентам совершенно бессмысленную дискуссию по своим правилам. Он гордо заявляет: "Я разработал для себя систему и готов перед телевизионной камерой, перед миллионами зрителей отвечать на вопросы типа: ну-ка, кто был правее 3-го стрелкового батальона 142-го стрелкового полка 5-й Витебской Краснознаменной имени Чехословацкого пролетариата стрелковой дивизии 16-го стрелкового корпуса 11-й армии? Немного подумав, постараюсь ответить: правее был 3-й стрелковый батальон 328-го стрелкового полка 48-й имени Калинина стрелковой дивизии 11-го стрелкового корпуса 8-й армии". (Суворов, "Последняя республика", глава "Про 38-тонные танки"). Я охотно верю, что Владимир-Виктор Резун-Суворов знает ответы и на куда более заковыристые вопросы. Однако расположение "Витебской Краснознаменной имени Чехословацкого пролетариата стрелковой дивизии" НЕ ИМЕЕТ АБСОЛЮТНО НИКАКОГО ОТНОШЕНИЯ к тому, что он обещает доказать, — к тому, что Сталин бредил идеями "мировой революции" и развязал Вторую мировую войну; к тому, что Сталин «подарил» Гитлеру Германию, а потом всю Европу; к тому, что Советский Союз собирался завоевать весь Евроазиатский континент и ко всем остальным суворовским измышлениям. Во всех своих книгах он реально, а не на словах доказывает один и тот же факт: правительство Советского Союза, в отличие от польского, британского и французского, сознавало всю опасность надвигающейся войны и готовилось к ней. Для этого "великого открытия" вовсе не надо было сочинять почти полдюжины «сенсационных» книг. Это «открытие» автоматически вытекает из результатов страшной войны. Потому что, если бы Советский Союз к ней не готовился, то проиграл бы — как Польша и как Франция. А наш народ сумел выстоять после страшных поражений первых месяцев и — победить. И вот Суворов начинает свою "ледокольную эпопею" с того, что гордо заявляет: "Я замахнулся на самое святое, что есть у нашего народа, я замахнулся на единственную святыню, которая у народа осталась, — на память о Войне". Суворов не зря сравнивает себя с "палачом, вышибающим табуретку". Сходство у них одно, но принципиально важное — обоим нет дела до ПРАВДЫ. Оба просто зарабатывают деньги.
2.
Виктор Суворов начал свою литературную деятельность на излете "холодной войны", как один из последних антисоветских «проектов». Потом война закончилась, проект в целом закрылся, а господин Суворов — остался. Как быть этому человеку-проекту? Ведь ему уже понравилось быть известным, популярным, «раскрученным». Он кушать хочет, в конце концов. Вот так он и пишет свои книжки. Ему не до поиска исторической истины, ему главное, чтобы получше раскупалось. А обычные истины сейчас не в ходу. Сейчас в моде эпатаж. Очень странно, что еще никто не обратил внимание на сходство писателя Суворова с политиками типа Владимира Жириновского и Натальи Витренко. У них есть даже общий любимый «технологический» прием. Точно так же, как Жириновский в качестве главного аргумента вопит: "Я — юрист!" (а Витренко, соответственно: "Я — экономист!"), так и Суворов любит подчеркивать, что он — разведчик. Не какой-нибудь, а настоящий кадровый — выпускник Академии. И, что характерно, во всех трех случаях это «ноу-хау» не имеет никакого отношения к нынешней деятельности. Но это так, к слову.