— Это хорошо? — Это был не сарказм, а растерянность.
Трейси не хотела, чтобы его ответ рассеял радостное возбуждение, которое она испытывала.
— Конечно, хорошо. Ведь там занимаются обычные ребята. Врачи считают, что с помощью музыки Холден сумеет немного раскрепоститься.
— Правда? — Должно быть, Дэн шел по улице. 0на услышала в трубке завывания ветра. — Ну что ж... здорово. — Наступила неловкая пауза. — Передай Холдену, что я его люблю.
Разговор получился коротким. Дэн сообщил, что креветок они наловили мало, не то что лосося в июле! В море то и дело бушевали штормы, а он еще не до конца вылечился от воспаления легких. Она сказала, что любит его. Они попрощались. Хорошее настроение куда-то ушло.
Но сейчас она сидела в зале, где вот-вот должна начаться репетиция. Трейси беспокойно ерзала на месте.
Холден сидел в некотором отдалении от других ребят. Хорошо, что он ее не видит. Она не хотела отвлекать его от новых впечатлений. Трейси не сомневалась, что Холден не капризничал на прошлой неделе в спортивном зале, а танцевал. Возможно, он воображал, что танцует со своей маленькой подружкой Эллой, как много лет назад. Он услышал, как поют в репетиционном зале, остановился послушать, а потом начал кружиться, пока музыка еще звучала в ушах.
Что здесь плохого?
Утром она позвонила миссис Бристоу, чтобы поделиться своими соображениями, но она ее не поддержала.
— Танцевать любят активные, общительные люди, — сдержанно заметила учительница. Она говорила таким тоном, будто желала показать, что ее профессиональная подготовка куда важнее, чем материнские инстинкты Трейси. — А Холден серьезно болен. Он не способен общаться. Он аутист.
Они это уже обсуждали.
— Но он пользуется карточками КСОК.
— Верно. Но одно дело — время от времени показывать карточки, и совсем другое — танцевать. Он кружится и машет локтями... Это типичное поведение для аутистов.
Услышав ответ, Трейси задержала дыхание. Слова надежды заполнили ее душу, сердце и ум. Бог не оставит ее. Она чувствовала Его присутствие. Надо набраться терпения и ждать, чем все закончится.
Мистер Хокинс прошел к сцене и объявил, что они будут репетировать песню Красавицы.
— Мы разобьемся по ролям. Все помнят, кого играют? Пекарь, Книгоноша, Красавица... — Он с недовольным видом огляделся по сторонам. — Кстати, а где наша Красавица? Она должна быть на месте.
Трейси внимательно разглядывала учителя. Он казался уставшим. Похоже, он не верит, что весенняя премьера будет успешной. Впрочем, это не важно. Для нее главное не мюзикл, а реакция Холдена. Она смотрела сыну в затылок. Когда он вырос, его волосы стали темнее и слегка кудрявились, но Холден стригся очень коротко, и это было незаметно. Трейси мечтала заглянуть внутрь и увидеть спрятанного там мальчика. Что Холден сейчас чувствует? Страх, волнение, радость? Как всегда, она не имела об этом ни малейшего представления. Он сидел поодаль от других детей.
Мистер Хокинс сел за пианино. Тут в класс вбежала красивая девушка. Она заняла место в первом ряду, достала распечатанные листы, оглянулась на Холдена и улыбнулась. Трейси не видела, что сделал Холден, но он явно смотрел на девушку. Прямо на нее.
Мистер Хокинс метнул на нее строгий взгляд:
— Я рад, что вы к нам присоединились, Красавица.
— Простите, — виновато произнесла девушка. — Пришлось вернуться домой за текстом.
— Надеюсь, это в последний раз. — Учитель не спускал с нее глаз.
— Да, в последний раз, — тихо подтвердила она, раскрыла текст и стала внимательно слушать.
Может, это та самая Элла, которая добилась, чтобы Холдену разрешили присутствовать на репетициях? Она неспроста посмотрела на него, когда вошла. Трейси решила, что обязательно ее поблагодарит.
